Трансплантация - Алексей Козырев

— Да ничего, мама. Всё в порядке. Просто алкаш какой-то, — доносится до Ветрова звонкий голос Антона.

Серая «Волга», дрожа всем кузовом в такт с потерявшими форму колёсами, несётся по Приморскому шоссе в сторону города.

Впереди появляются железобетонные конструкции развязки кольцевой дороги. Перед знаком-указателем гаишная иномарка. Поодаль от неё капитан Кузьмикин что-то объясняет водителю голубой «Лады». Увидев «Волгу», он сразу забывает о собеседнике и приветливо, как самому лучшему другу, машет рукой Ветрову.

Чуть подумав, Ветров резко принимает вправо и тормозит.

— Не п-ооо-нял, — вновь тянет своё «о» Кузьмикин. — Как нет денег? Ты это, Ветров, брось. Мы так не договаривались. Всё равно как-то вопрос надо решать, сам понимаешь. А чего велосипед-то не подарил? Не понравился сыну, что ли? Ну-ка дай посмотрю. Вроде ничего. Толику моему как раз впору будет. Тащи его в мой багажник. Вот, возвращаю тебе документики, и считай, Ветров, что ты легко отделался, — козырнув на прощание, Кузьмикин, не спеша, направился к голубой «Ладе» продолжать прерванный разговор.

— Подавись, Кузьмикин, был ты подонком, подонком и остался. — Ветров достаёт с заднего сиденья велосипед и с силой бросает его на асфальт вслед удаляющемуся гаишнику. Вдребезги разбивается серебристая фара, отлетает одно из боковых колёсиков и медленно катится через всё шоссе к другому его краю. Ветров садится за руль, и серая «Волга», взвизгнув резиной, срывается с места.

— А вот за подонка ты ответишь. Остановись, сука! Стой! Я приказываю!

Кузьмикин, не найдя полосатого жезла — символа всесильной гаишной власти (он остался на заднем сиденье «форда»), достаёт из кармана милицейское удостоверение и поднимает его над головой.

В запылённом зеркале старенькой «Волги» Кузьмикин напоминает арбитра с поднятой вверх красной карточкой. Он становится всё меньше и меньше.

— Две жёлтые и сразу — красная. Жизнь — это игра, и из неё тоже удаляют, — слышится откуда-то голос Никитина.

Сзади быстро приближается вой милицейской сирены. Времени у Ветрова нет. Теперь у него только одно место, где его ещё ждут. Это его колония, его камера и полковник Сенин, обмануть которого он не может. Шоссе свободно. Туман впервые за много лет рассеялся…

— Сволочь, — сквозь стиснутые побелевшие губы хрипит Ветров и вдавливает педаль газа в пол…

— Мама, хочу в «Макдоналдс», — вдруг начал канючить Димка, заёрзав на заднем сиденье.

— Ну что ж, поехали в «Макдоналдс», — со вздохом облегчения сказала Марина Николаевна.

— Но мы ведь собирались к папе, так нечестно, мама. — В голосе Антона сквозила обида.

— Да, да, лучше к папе, — заныл Димка. — К папе, к папе.

Стало ясно, что теперь его уже не переубедить.

Минут через пятнадцать Марина Николаевна внезапно остановила машину, прижав её к обочине. Рядом по обеим сторонам шоссе виднелся лес, и, кроме бетонных осветительных столбов да длинных корявых сосен, вокруг ничего не было.

— Ты чего, мам, машина сломалась, что ли? — спросил удивлённый Антон.

— Ура! Машина сломалась! — заорал довольный Димка.

Марина Николаевна вышла из машины, затем открыла правую дверцу, выпустила сыновей и медленно пошла вперёд. Дойдя до ближайшего гнутого и покореженного столба, она остановилась.

Ничего не понимая, ребята нехотя подошли к столбу.

— Мама, а почему цветочки на столбике? — ковыряя в носу, спросил Димка.

Антон с удивлением и нарастающей тревогой рассматривал прикрученный проволокой к столбу небольшой венок из алых, чуть увядших роз. К венку был прикреплён маленький кожаный мешочек. Очень знакомый мешочек.

— Мама, смотри, какие красивые стеклышки, красные и жёлтые. Я их возьму, ладно?

Димка стал собирать рассыпанные рядом со столбом осколки и укладывать их в карман своих новых джинсов.

Мимо пролетали спешащие в город автомобили. Некоторые, увидев стоящую на обочине старенькую «Ниву», немного сбавляли скорость, а затем, ревя моторами, вновь ускоряли ход и пропадали за ближайшим изгибом шоссе.

Несколько минут женщина и дети молча стояли у столба. Марина Николаевна, понурив поседевшую голову, изредка незаметно поглядывала на сыновей.

Димка был занят и увлечён. Он внимательно рассматривал красивые осколки и счастливо улыбался. Антон, повзрослевший и растерянный, не отрываясь, смотрел на коричневый кожаный мешочек.

— Знаешь, Димка, поехали-ка, и правда, лучше в «Макдоналдс». Там сегодня новые игрушки дарят, очень хорошие, — сказал он наконец тихим, печальным голосом.

И в его больших, удивительно отцовских глазах, отразилось небо.