Великая смута - Николай Плахотный

Будто черт из табакерки на сцене объявилось новое юридическое лицо в образе «Темп-банка». У своего собрата Ларины взяли 8 миллионов баксов якобы на погашение срочных платежей. Названная сумма бесследно испарилась. В указанный срок взаимодавец деньги не получил и обратился с иском в Арбитражный суд столицы (судья Попова). Интересы ответчика представлял некто Демидов, знавший назубок роль бухгалтера Берлаги из жульнического холдинга «Геркулес». Новый нэпман отлично вписался в рыночный контур постсоветской России. Вертелся аки бес: всех дурачил, все отрицал, в то же время на все был согласен. В итоге плакали денежки «Темпа».

В следующий заход Щелкун выложил передо мной кипу бумаг, которые документально подтверждали преступный характер денежной крепости на Крутицком валу. Еще и полгода не минуло со дня провозглашенного банкротства, но за этот срок на ее руинах кто-то успел поживиться, говоря по фени, сильно нагрел руки. Ведь кроме огромной денежной массы, братья-близнецы контролировали пакет незаурядной недвижимости. В реестре числился автозавод в Ульяновске (УАЗ), золотые прииски в Бурятии (Жардал), да еще несколько предприятий ВВП. Все сгинуло. В наличии остались смешные остатки в виде обглоданных косточек.

На самом деле в Банковском Доме Лариных обнаружились ценные бумаги ТОО «Проспект». Но за три дня до банкротства была снята наличность и переведена в Сбербанк (возможно, на имя бабушки), остатки же недвижимости за гроши вновь перепродали ллд.

Буквально из-под рук конкурсной комиссии кто-то увел несколько суперавто, квартиры и дачи, поменявшие собственников, до того принадлежавшие Лариным и их компаньонам из совета директоров, чьи имена закодированы под многозначительной литерой «Д», что расшифровывается как «другие».

Такие дела без сообщников не делаются. Прямых улик нет, но есть подозрительные факты.

Центробанк в критический момент проявил удивительную халатность: выдал ЛЛД лицензию (к тому же льготную) на международную деятельность. В ту пору такой чести были удостоены всего шесть банков. Для сведения: персонально курировал ЛЛД замглавы правительства РФ г-н Сосковец. Еще деталь. У обреченного Торгового Дома потребовал (неизвестно за что) два миллиарда рублей мэр Москвы Лужков. А перед этим Ларин отчислил восемь миллиардов на восстановление храма Христа Спасителя. Причем деньги взяты из страхового фонда, дабы в случае дефолта ублаготворить вкладчиков хотя бы утешительной суммой.

Так вот близнецы Ларины и пустили по ветру мои больничные денежки.

На языке юристов подлые деяния банкиров подпадали под статью 142 ч. З УК старого формата. Да вот беда: никто не хотел и не хочет глубоко копать. Те, кто обязан был это делать, сами погрязли в скверне или же повязаны круговой коррупцией под мерзким брендом «мафия».

В последний момент блеснул луч надежды.

Возвращая мне исполнительный лист Никулинского суда, Павел Павлович произнес:

— Спите спокойно. Все, что вам причитается, вернем сполна.

Мы обменялись телефонами. При прощании мой наставник долго и крепко жал мне руку.

Три месяца бесполезной борьбы и хождений по инстанциям не прошли бесследно. Снова свалил меня с ног гипертонический криз. Вернувшись из клиники домой, в тот же день позвонил своему сообщнику. Женский голос по-вороньи каркнул: «Здесь нет таких!»

Оклемавшись, побрел в Крутицкое подворье. Парадное и черный ход были заколочены нестругаными досками.

По аналогичной схеме грабанул меня акционерный банк «Гермес-Союз». Движимый патриотическими чувствами, а также стремлением прикрыть вретищем надвигающуюся старость, приобрел в своей же редакции восемь акций (по 10 тысяч рублей каждая), заверенные синими печатями, а также личными подписями гендиректора В. Нефедова и президента Г. Данилова. Но и эти господа оказались из плеяды мазуриков. Так что получил второй кукиш.

И все же более всего жаль мне свой ваучер.

Было, было недоброе предчувствие, поэтому снял с чека (его номер 2224434) ксерокопию. С пакетом ценных бумаг, собранных в кругу коллег редакции газеты «Труд», поехал в славный град Тольятти. Явился на АвтоВАЗ. Из рук в руки передал пачку темно-голубых фантиков генеральному директору В. В. Каданникову.

Владимир Васильевич с радостью принял наш вклад. Взвесив пакет на ладони, со слезою во взоре молвил: «Это нам сгодится. Будьте уверены, ваши ваучеры тысячекратно прирастут и превратятся в весомый капитал, которым каждый распорядится по собственному усмотрению».

Красиво товарищ сказал.

Через год пришло из Тольятти письмо с уведомлением. В конверте оказалось свидетельство, гласящее, что имярек является владельцем семи акций Автозавода (серия ЧА № 0008615). Номинальная стоимость каждой 1000 рублей. Прозрачно намекалось: ежегодно мне будет отчисляться энная сумма заводской прибыли.

Подвел, обманул уважаемый господин Каданников. За пятнадцать лет я не получил от ВАЗа ни гроша. По счету третий кукиш.

Впав в безденежье, с отчаянья накатал я письмо в Белый дом главе правительства РФ В. И. Матвиенко. Мадам в ту пору ведала в масштабе страны вопросами социального пакета. Поведал Валентине Ивановне о пропавшем вкладе в Сбербанке. Упомянул о несчастном ваучере, заодно и об украденных деньгах со счета Гермес-союза и ненавистном ЛЛД.

Ответ пришел из Минфина. Какой-то фигляр по фамилии Уткин — из департамента макроэкономической политики — профессионально пудрил мозги челобитчику. Цитирую: «Наше государство гарантирует восстановление и обеспечение сохранности ценности денежных сбережений, созданных гражданами путем помещения денежных средств на личные вклады. Гарантированные сбережения являются государственным внутренним долгом правительства Российской Федерации».

Бальзам плеснул на душу. Что я должен был делать? Правильно! Быстро бежать в Сбербанк. За двадцать лет, в результате чудовищных трансформаций мой вклад поднялся как на опаре. Преодолел трехмиллионную планку. Так что хотел уж было свежую сорочку надевать и любимый галстук повязывать. Однако решил все же текст до конца дочитать.

Четвертый абзац был убийственным: «Возможности федерального бюджета пока что не позволяют провести компенсацию сбережений, их восстановление осуществляется поэтапно».

Восьмой абзац поверг в шок: «Какие-либо исключения по проведению компенсации вкладов вышеназванным Порядком (!) не предусмотрены».

По народной табели, это был уже не простой, а спаренный, причем хорошо промасленный кукиш.

Сколько раз жулики в погонах честных людей обманули — счету нет. Нам же все кажется мало.

По прочтении фитюльки из Минфина, захотелось тотчас же влиться в отряд НБП, идти на штурм резиденции г-на Зурабова.

Это, можно сказать, наследственное. Прадед мой, по отцовской линии нрава был строптивого, участвовал в восстании черкасских казаков против засилия самодуров-чиновников. Братва много шуму-грому наделала, оказав достойное сопротивление регулярным частям. Однако сила солому ломит: повстанцы должны были сложить свои буйные головы на плахе. По милости императрицы Елизаветы бунтовщиков помиловали. Впоследствии факт сей закрепился поначалу в кличке нашего пращура, затем перешел, как водится, в фамилию последующих родов.