Танго с манекеном - Алекс Форэн

Становились мы до конца собой.

Было что-то такое… Где-то же я откопал эти слова…

Господи, кажется, бред начинается. Это я их писал тогда, миллион лет назад, сидя в прокуренной крошечной комнате под лимонным абажуром, не имея ничего, кроме странной несуществующей субстанции, ежесекундно напоминающей о себе вот такими полудетскими виршами, кроме той самой души, о которой я разучился не только разговаривать, но и думать уже лет двадцать тому назад, кроме этой идиотской души, которая обязана изо всех сил вытаскивать своего самоуверенного обладателя из тех дыр, в которые он себя старательно засовывает, кроме этих семи грамм, которые, оказывается, еще где-то есть во мне…

Я тогда марал бумагу, рифмуя слова, пытаясь понять, кто я такой и для чего… Извел кучу листов, а потом вдруг начался взрослый мир, и больше никогда к этому не тянуло. И вот, надо же, выплыло…

Семь дней. Я прилетел в Ниццу в воскресенье. Сейчас – суббота.

День седьмой…

Рана оказалась нестрашной.

Защитник парижских весталок, видимо, долбанул меня по макушке моим же собственным фотоаппаратом, но не со всей дури, а так – именно, чтобы поучить. Даже сотрясения мозга не было, так что дзенский урок может не дать результата. Хотя шов наложили очень дизайнерский, трех сантиметров в длину. Как теперь голову брить?

Пока я приходил в себя в палате, хмурый скучающий полицейский расспрашивал, как все произошло. С этим я как-то справился, хуже было другое – когда я представился ему фотографом, начались вопросы о разрешении на работу во Франции, об аренде моего лофта, а в этом я, мягко говоря, плавал.

Сославшись на дурное самочувствие, я умудрился свернуть разговор. Благо, местная полиция сочувственно относится к безвинно оглоушенным иностранцам. Но вопросы вполне могли продолжиться позже, что совсем не привлекало.

Позвонить Антуану? Мэттью? Все они знают меня как фотографа Таннера, и полицию, тщательно изучившую мой паспорт, это может привести к чрезмерной мыслительной работе. Потянется история с Клубом… Пожалуй, это тот самый случай, когда нужно звонить по волшебному телефону, который оставил месье Гратовски, рефлексировавший со мной в исповедальне.

Ненадолго выходя утром на Сен-Дени выпить кофе, я взял камеру, а вот телефон – оставил. Лучше было бы сделать наоборот… Но пострадавшим в битве с пороком здесь обязаны помочь с телефонными звонками.

Свежевыглаженная невозмутимая сестра милосердия придвинула мне телефонный аппарат. Я порылся в бумажнике и нашел черно-красную карточку Гратовски. Вот и номер… После четвертого гудка сработал стандартный автоответчик сети: «Вы позвонили на такой-то номер. Сейчас никто не может ответить на ваш звонок, пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала». Я не стал дожидаться заветного сигнала и повесил трубку. Такой вот волшебный номер… Что он там говорил – «джинна из бутылки не будет, но с любым срочным вопросом можно обратиться в любое время»? Обратились…

А если бы что-то случилось? Хотя, особенно мужественно этот вопрос звучит, когда произносишь его именно так – лежа на больничной койке с пробитой головой. Не перевелись герои.

В течение следующего получаса я звонил еще дважды – с тем же результатом. Наконец, разозлившись, я все же оставил сообщение:

«Это Грег. У меня был вопрос. Теперь есть ответ: забыть об обезьянах. Спасибо за содействие».

Однако, пора было выбираться отсюда. Чувствовал я себя сносно, дырка в башке была заштопана и опасности не представляла, и удерживать меня не стали.

Только выходя из госпиталя, я вспомнил, что в десять должен был отправиться с Мэттью снимать собрание этих его «бессмертных». И, конечно, безнадежно опоздал. Даже дозвониться Мэттью не мог – телефон-то был дома, второй раз обращаться к накрахмаленной медсестре почему-то не хотелось. Так себе получилось с Мэттью… Впрочем, снимать-то теперь в любом случае нечем. А жаль… После вчерашних восковых увековеченных хорошо было бы сегодня увидеть живых бессмертных…

Зеркалка разбилась, теперь в зазеркалье не войдешь. Закончился, кажется, фотограф…

А в три должна была приехать эта моя виртуальная подруга Сандра. И я, по совершенно необъяснимым сейчас причинам, обещал ее встретить. Нет уж, Сандра, придется тебе меня извинить.

Я машинально посмотрел на часы. Был почти час дня.

Нужно успеть заехать к себе – хотя бы переодеться. Майка вся в рыжих пятнах, и ехать так на вокзал чрезмерно эксцентрично даже для отставного фотографа.

Как тут у них с такси..?

На столе в лофте измученно попискивал телефон. Некоторое время я с удивлением вглядывался в него, не узнавая. Изящная дамская штучка. Николь…

Телефон продолжал пищать.

Ну, теперь это мой телефон, так что…

Несколько пропущенных вызовов и три голосовых сообщения. Первое – вот ведь въедливый англичанин – от Мэттью.

«Грег, привет. По твоему телефону отвечает дама с очень волнующим голосом. Я не вполне разобрался, кем она тебе приходится, но рад за тебя. Она дала мне этот номер. В общем, я не дождался тебя и пошел один. Академики, видимо, останутся без фотопортретов. Если все же получится, присоединись ко мне, пожалуйста. Надеюсь, что ты проводишь время с удовольствием и придумаешь какую-нибудь потрясающую причину твоего исчезновения».

Придумаю, Мэттью, а как же. Я искоренял проституцию. Как санитар леса. Как дятел. Всю голову отбил, у меня даже документ из госпиталя имеется. Сгодится как оправдательный документ?

Следующее сообщение…

«Грег, это Николь. Тебе звонил какой-то англичанин, я дала ему номер. А только что – девушка по имени Мари, она сказала, что ты ее знаешь. Она, по-моему, сильно волновалась и сказала, что перезвонить тебе не сможет. Я не очень поняла, что там случилось – она торопилась и говорила с таким акцентом…В общем, она то ли должна на какое-то время исчезнуть, то ли спрятаться, потому что случайно съездила по голове какому-то приставучему типу. Совсем не хотела, но так вышло, что его увезли в больницу. И теперь она свяжется с тобой сама, как только сможет. Веселые у тебя знакомые… Ладно, не пропадай».

Не пропаду. Однако как-то сегодня день задался… Летят в Париже головы одна за другой. Головоломка просто какая-то… Вот такое ты у меня, Мари, отражение… Опасное, не смотрите, что дама… Стоит съездить мне по башке – незамедлительно сам получишь по тому же месту… Я набрал номер Мари. Он был выключен.

Как там она сказала, когда я назвал ее зеркалом?

«Тогда моя песенка спета»…

Ладно, пока продолжим. Это все не настоящее. Игра зеркал. Угол падения равен углу отражения. Шов только почему-то настоящий. Заплатка Страшиле Мудрому, чтобы мудрость не вывалилась.

А Мари отыщем… Мы Антуана привлечем, он кого хочешь найдет, он мастер по отражениям…

Третье сообщение.

Раздраженный мужской голос…