Открытый финал - Евгения Пастернак

Захар помотал головой.

– Можно даже добиться опровержения, но…

– Давайте добьемся! – взмолился Захар. – Ну нельзя же ничего не делать!

Папа и Олег Петрович переглянулись.

– Сделаю все, что можно, – улыбнулся адвокат. – А ты пока запомни: без меня никому никаких интервью! Если что, ссылайся на Семейный кодекс, статья…

– Просто говори, – перебил отец, – «Я несовершеннолетний, не могу разговаривать с вами без отца».

– Или матери! – добавил Олег Петрович.

– Без отца! – жестко повторил папа. – Я понимаю, тебе это немного стыдно… но так надо. А уж я приеду не один, а с Петровичем, и мы тогда этих журналюг на взлете бить будем.

– Я их официально предупрежу, – притворно грозно сообщил адвокат, – обо всех статьях, которые они нарушают. Они ни слова после этого не напишут, гарантирую.

– Не надо «ни слова»! – опять попросил Захар. – Пусть напишут опровержение.

Взрослые хором тяжело вздохнули.

– Ладно, ночь на дворе, – сказал отец, – завтра все решим. А сейчас иди и спи.

Захар пожал руку Олегу Петровичу, проследил, как машина отца скрылась за поворотом. Успел дойти до проходной, услышал, как подъехал мотоцикл.

Хорошо, что вовремя отскочил с дороги. Вот с кем ему точно встречаться не хотелось, так это с Леной.

* * *

Лев лежал лицом к стене и честно пытался заснуть.

Мысли его ходили по кругу. «Мама уже читала новости?»

Если читала, то завтра утром его ждет новый виток разборок, и в этот раз маму точно не остановить, потому что «она же говорила» и «теперь точно тебя слушать не буду».

«Интересно, придется бросить танцы или достаточно будет перейти в другой клуб?» – подумал Лев.

И понял, что ему все равно. Он попытался вообразить себе будущее без тренировок, и больше всего его напрягло то, что нужно будет придумывать новую отмазку для фотопохождений. И придется принести домой фотоаппарат. Но вообще-то пора уже поставить маму перед фактом, не будет же он прятаться до восемнадцати лет.

Лев перевернулся на спину и уставился в потолок. Семь лет танцев. Последние три года практически каждый день. Неужели он готов взять и бросить?

Лев закрыл глаза. Как всегда, чтобы заснуть, начал мысленно повторять самую длинную и нудную композицию. Партнерши в голове все время менялись. Начинал со Светой, потом переключился на Полину. Полина улыбнулась. Полина положила руки ему на плечи…

И посмотрела не на партнера, а на Захара. Так, как она смотрела во время пасодобля…

Лев рывком сел.

– Ты чего? – дернулся Федор, который тихо лежал, уткнувшись в планшет.

– Спать не могу. Пойду прогуляюсь, – сказал Лев, быстро натянул штаны с майкой и вышел.

* * *

Лена пришла, тихонько открыла дверь, боясь скрипнуть, но девчонки еще не спали. Света в наушниках смотрела сериал, Полина втыкала в свой ноутбук.

– Что делаешь? – спросила Лена.

– Фотки старые перебираю, – сказала Полина. – Пыталась фильм смотреть, не могу.

Лена рухнула на кровать.

– Раздеться не хочешь? – спросила Полина.

– А смысл? – пожала плечами Лена. – Все равно не усну.

В окно постучали.

Девочки синхронно оглянулись, но первой вскочила Света. Она распахнула окно и мгновенно сдулась.

– Полина, к тебе, – сказала она и опять улеглась, заткнув уши.

Полина натянула спортивный костюм и вышла.

– Пойдем поговорим, – сказал Лев.

* * *

Они стояли под фонарем. Лев волновался. А Полина вдруг поняла, что спокойна. Совсем. Отпустило. Только жалко было Льва, который сейчас начнет выяснять отношения. В голове крутилась дурацкая фраза не то из фильма, не то из книги: «Лев, ты очень хороший человек, но…»

Никакого внятного «но» она придумать не могла.

– Я хочу уйти из танцев, – сказал Лев. – Насовсем. Ты должна танцевать с Захаром.

Полина растерялась.

– Ты и Захар… У нас с тобой так никогда не получится.

– А Света? – наконец произнесла Полина.

– А что Света? – рассердился Лев. – При чем тут она вообще! Короче, завтра я тебя передаю Захару.

– Нет, – сказала Поля.

– Ты совсем дура? – осведомился Лев.

Полина развернулась и пошла к домику.

«А ведь он действительно очень хороший человек», – подумала она, входя в комнату.

Лена спала. Света смотрела в планшет и плакала.

* * *

К домику Захар шел долго. Когда пришел, Льва не было, а мрачный Федор так и лежал, читая что-то в планшете.

Через пять минут пришел Лев. Молча, даже не прячась от Федора, разбинтовал Захару руку. Молча лег.

– Что читаешь? – спросил Захар, глядя, как Федор остервенело листает страницы.

– Комментарии, – сказал Федор.

– Мазохист, – отозвался Лев.

Захар очень хотел зажмуриться, зажать уши и спрятаться под одеяло. Отмотать время назад. Хотя бы в начало вчерашнего собрания. Или в день, когда приехал следователь. Или туда, в начало сборов, когда Федор его тащил в медпункт. Вернуться буквально на минуту, на одно слово, буквально одно слово…

– Ну и что пишут? – не выдержал Лев.

– Пишут, что бальные танцы вообще надо запретить – как чуждые настоящим русским подросткам. Что если бы мы занимались народными танцами, то наша повышенная духовность не допустила бы растления…

– Я серьезно спрашиваю, – перебил Лев.

– Я тебе серьезно отвечаю, – сказал Федор, – ты думаешь, я этот бред придумываю? Тут таких комментаторов полный интернет. А еще мамочки обиженные повылазили, которых Егоров на сборы не взял. Статья с кучей перепостов о том, что Егоров берет за сборы три тысячи баксов. С каждого. А еще пишут, что Егоров не женат, зато все мальчики у нас в клубе проходили личный кастинг…

– Заткнись! – отрубил Захар.

– Сами просили, – обиделся Федор.

Захар сел. Лег. Сел.

– Рука болит? – спросил Лев.

– Что? – не понял Захар.

– Ты руку свою держишь. Болит? Может, забинтуем?

– Не надо, – сказал Захар и с тоской посмотрел на часы. Он уже понял, что это будет самая долгая ночь в его жизни.

* * *

В свою комнатку Марина шла с твердым и ясным намерением – напиться. Оглушить себя вином так, чтобы забыть обо всем. Особенно об этих диких статьях в Сети.

Она даже достала из загашника бутылку, поставила ее на стол…