Ночь с Марией. Рассказы - Олег Михалевич

– Мистер Нал, что это значит? – тревожно спросил он. – Куда мы идем?

– Все, как вы сказали, – бодро ответил штурман. – Разбираемся.

– Разбираетесь? – переспросил капитан, но теперь уже и сам прямо по курсу увидел все ту же злосчастную яхту «Мария». – Вы, вы, вы что задумали, черт вас подери! Мы сейчас столкнемся!

– Но, – уже без прежней уверенности отозвался штурман, – разве не вы сами сказали…

– Я сам – что? Приказал совершить катастрофу и убить людей? Да вы с ума сошли. Я бывший офицер королевского флота! Право на борт!

Не дожидаясь, пока его команда будет выполнена, он сам кинулся к рулю и до отказа нажал штурвал в правую сторону, уже отчетливо понимая, что делает это слишком поздно.

19

Единственным союзником «Марии» было восходящее солнце. Прорвав облака, поток света прямой наводкой бил по утопающей в сверкающей бриллиантами пене яхте, по гребням разгулявшихся волн, чудодейственно сглаживая их, успокаивая разгулявшийся в темноте ветер. Чуть меньше становилась хаотичная качка, чуть больше тепла доставалось обращенным к солнцу спинам Петрова и Марии. И слепящим потоком вливалось оно в высоко вознесенные над водой окна ходовой рубки «Викинга», делая почти невидимыми его бортовые огни, зеленый и красный. Но и без них четко выверенное направление надвигающейся на яхту махины не вызывало сомнений.

Петров и Мария взялись за руки.

– Поцелуй меня, – сказала она, но он и сам уже тянулся к ее губам, почти не испытывая сожаления, что все кончается так быстро и так нелепо. Но разве это не лучше, чем умирать старым и немощным в больничной палате, пропитанной запахами лекарств и смерти? В конце концов, он прожил неплохую жизнь, и уйти из нее так, в борьбе с волнами, в схватке, рядом с красивой женщиной, под платьем которой нет даже трусиков… Но ощущение чего-то незавершенного из того, что он еще мог и должен был сделать в этой жизни, не оставляло его.

Прижав к себе Марию, он повернул ее так, чтобы она могла видеть только его лицо или игру волн за бортом, а сам, даже сливаясь с ней в прощальном поцелуе, не отрывал взгляда от стремительно летящего на них форштевня кровожадного «Викинга». В нижней его части воду для ускорения движения судна раздвигала огромная бульба. Большая ее часть выступом уходила вперед и под воду, и это означало, что основной удар придется на подводную часть яхты, ее подкинет в воздух и уже тогда «Викинг» всей мощью ударит второй раз то, что осталось после первого контакта. И Петров вспомнил. Чуть отстранившись от девушки, он повернул голову к входу в кают-компанию и во весь голос крикнул:

– Паша, пора, наверх, быстрей!

– Уже! – прозвучало в ответ, и палуба под ногами завибрировала. В ту же секунду в кокпит вылетел Паша. Руки и лицо его, даже лысину пересекали темные полосы, как у закамуфлированного перед атакой спецназовца, глаза лихорадочно блестели.

– Завелась ласточка! Куда рулить?

– Куда? – оттолкнув девушку, Петров рванулся к рулю и до отказа вдавил рукоятку телеграфа. Форштевень, увенчанный двумя огромными якорями, уже нависал над ними, и Петров вспомнил когда-то вычитанную историю о том, как пассажиру раздавленной грузовым судном лодки удалось уцепиться за якорь и тем самым спастись, но сразу отмел абсурдность такого предположения. Яхта завибрировала от ощущения вновь обретенной мощи, и рванулась вперед. На долю секунды позже, чем нужно было, чтобы уклониться от удара, безошибочным внутренним счетчиком отметил Петров. Но в тот же миг что-то, вмешавшееся в эти расчеты, заставило форштевень «Викинга» вильнуть в сторону, противоположную движению «Марии», и яхта вылетела из-под навеса форштевня на всю ширь открытого перед ней моря.

– Что, суки, промазали! – торжествующе взревел Паша и в издевательском жесте согнул в локте правую руку. – Хрена вам лысого! Не на тех напали!

– Пальни в гадов, – едва отходя от шока, сказал Петров.

– Пальнуть?

– Чтобы помнили. Высади им пару иллюминаторов.

– Только пару?

– Ну, можешь… погоди, – спохватился Петров. – Не надо стрелять. Кстати, откуда у тебя вообще пистолет?

– Нет у меня никакого пистолета.

– Извини, если выбрал неправильный термин. Револьвер. Шмайсер. Или что там еще у тебя было.

– Только это. – Паша нагнулся и поднял согнутую под прямым углом ручку для якорной лебедки. – Я когда веревки для матраса вытаскивал, натолкнулся на нее. Забыл тебе сказать. В темноте сошла за пистолет. Да и сейчас…

Паша выставил руку с рукояткой в сторону проносящегося мимо «Викинга», и Петров живо представил, как наблюдатели на шведском судне плашмя кидаются на палубу, чтобы избежать шальной пули.

20

– Что это было? – спросила Мария.

Один из движков оказался заклинен, но и на оставшемся яхта довольно бодро тянула в сторону берега по направлению к крохотному эстонскому порту с экзотическим средиземноморским названием Дирхами. Нужный курс держал авторулевой. Паша отмывал с лысины машинное масло в душевой, а может, подозревал по долгому времени отсутствия старого друга Петров, просто спал без задних ног в каюте-пенале или на диванчике в кают-компании. Ветер стихал, и море по инерции все еще неустанно перекатывало тяжелые валы, но уже без пенных гребней, по которым легко, почти не раскачиваясь скользила яхта. Облака разбегались, с каждой минутой сильней и сильней припекало летнее солнце. Мария сидела на верхнем мостике на просторном белом диване рядом с Петровым и, как бабочка из кокона, постепенно освобождалась от покрывающего ее одеяла.

Она не спала. Берега еще не было видно, но он знал, что скоро откроется скалистое побережье Дирхами, в котором уже не раз бывал, и его встретит кряжистый и рассудительный эстонец – владелец причала, ресторанчика и домика-контейнера, в котором он коротает перед телевизором дни, когда в крохотном порту нет пришедших на бункеровку рыбацких траулеров или случайных яхт, с которым они наверняка посидят, рассуждая о жизни, за стаканчиком хорошего виски. И что потом они с Пашей подрядят какой-нибудь автомобиль, чтобы добраться до Пярну и уже там пересесть на автобус, идущий в Ригу, в которой их ждут неотложные, как казалось до последнего момента, дела. Но сначала, конечно, надо будет вернуть яхту прежнему владельцу, скорей всего через того же Эдика и… И он во всех этих рассуждениях не находилось места только для одного – для Марии.

– Это? – отчего-то нервничая, переспросил он. – Ну, Паша вставил новые предохранители, движок завелся. Часа через два будем в порту, оттуда до Таллина час на машине.

– Я не об этом.

– Понимаю. Кажется.

– Вся эта ночь. Это… это как целая жизнь. Как будто я раньше вообще не жила. Не жила, а подавала надежды. В школе, в художественной студии, в академии, на студенческих выставках, у мольберта, на свиданиях. И вдруг, вдруг…

– Все хорошо, – он обнял ее за плечо и тесней прижал к себе.

– Я знаю. Или нет. Но тогда, когда корабль должен был нас ударить…