Хлеб с ветчиной - Чарльз Буковски

— Похоже, твоя мамаша неплохо отсасывает, — выговорил я.

— УБЬЮ!

Ньюхэл бросился на меня раньше, чем я успел подняться. Он схватил меня за глотку, мы повалились на асфальт и покатились, покатились и закатились под «додж». Там Ньюхэл обо что-то ударился головой. Не знаю, обо что, я услышал только звук. Все произошла так быстро, что другие ничего не поняли. Ньюхэл ослабил хватку, я вырвался и выбрался из-под машины. За мной вылез и Джимми.

— Я убью тебя, — повторил он и снова замахал кулаками.

Он молотил с прежней яростью, но удары были уже не те. Он ослабел. Теперь после его попаданий у меня перед глазами не появлялись цветные вспышки. Я видел небо, припаркованные авто, лица его друзей и его самого. Я всегда медленно раскачиваюсь. Ньюхэл пытался сохранить преимущество, но он явно выдохся. И я поднял свои короткие руки. Мои руки — мое проклятие — вшивое оружие.

Что за утомительные были времена — годы моей юности — я хотел жить на полную катушку, но не имел ни малейшей возможности.

Я нанес ему сильный удар правой в живот, он стал задыхаться. Тогда я схватил его левой за шею и еще раз приложился правой в живот, потом оттолкнул и тут же пару раз съездил по его точеной физиономии. У него глаза полезли на лоб. Раньше он не испытывал такого. Золотоволосый был в ужасе. Он не знал, что такое поражение, как его переносить и запаниковал. Я решил прикончить его не спеша.

Но тут я получил удар сзади по голове.

Кто-то здорово приложился. Я повернулся — это был его рыжеволосый друг Кол Ивэнс.

Замахнувшись на него, я заорал:

— Пошел на хуй! Я разберусь со всеми вами по очереди! Ты следующий!

Джимми долго не простоял. Я слегка потанцевал вокруг него, затем атаковал. Сначала он держал удары здорово, я даже стал подумывать, что не смогу завалить его. Но он вдруг пошатнулся, посмотрел на меня так, будто хотел сказать: «Эй, послушай, мы могли бы стать корешами, посидеть в баре и выпить по паре пива» и рухнул.

Приятели подскочили к нему и подняли на ноги. Поддерживая его под руки, они справлялись:

— Ты в порядке, Джим?

— Что этот ублюдок сделал с тобой? Скажи только слово, Джим, и мы размажем его в говно.

— Отведите меня домой, — сказал свое слово Джимми.

Я наблюдал, как они спускались по лестнице и каждый пытался поддерживать своего лидера. Один парень нес его рубашку и майку..

Я вернулся к своей телеге. Джастин Филлипс встретил меня презрительной усмешкой.

— Я не надеялся тебя снова увидеть.

— Не фамильярничай с неквалифицированной рабсилой, — ответил я и покатил телегу к лифту.

Мое лицо и одежда были в ужасном беспорядке. Я нажал кнопку лифта. Альбинос, как ни странно, не заставил себя ждать. Двери открылись.

— Нет слов, — сказал лифтер. — Я слышал, ты стал чемпионом в

тяжелом весе.

Там, где годами ничего не происходит, новости распространяются очень быстро.

Полутораухий Ферис поджидал меня.

— Ты решил перебить всех наших посетителей?

— Только одного.

— Откуда нам знать, что ты не возьмешься за остальных?

— Он первый избил меня.

— Нас это не касается. Факт налицо. Ты перешел все границы.

— Как насчет моего чека?

— Вышлем по почте.

— Отлично. До встречи…

— Подожди. Верни ключ от шкафчика.

Я достал цепочку, на которой болтался единственный ключ, отцепил его и отдал Ферису.

Дверь служебного хода была стальная, тяжелая и неуклюжая. Я отворил ее и, стоя в потоках дневного света, махнул на прощание своему первому управляющему рукой. Он не ответил, просто смотрел на меня. Я вышел, и дверь захлопнулась. Как бы там ни было, но мне нравился этот человек.