Шестьдесят рассказов - Дино Буццати

— А хоть бы она и взбесилась, — включился в разговор Дефенденте, — что с того? Ведь двигаться она не может!

— Кто это тебе сказал? — тут же отреагировал Лучони. — Бешенство прибавляет сил. Я, например, не удивлюсь, если она вдруг запрыгает, как косуля!

Бернардис растерялся.

— Что же нам теперь делать?

— Ха, мне-то лично на все наплевать. У меня всегда при себе надежный друг, — сказал Лучони и вытащил из кармана тяжелый револьвер.

— Ну конечно! — закричал Бернардис. — Тебе хорошо: у тебя нет детей! А когда их трое, как у меня, не очень-то поплюешься.

— Мое дело — предупредить. Теперь решайте сами, — сказал старший мастер, полируя дуло револьвера рукавом пиджака.

XXI

Сколько же это лет прошло после смерти отшельника? Три, четыре, пять — кто упомнит? К началу ноября деревянная будка для собаки была уже почти готова. Мимоходом — дело-то слишком незначительное, чтобы уделять ему много внимания, — об этом поговорили даже в муниципальном совете. И не нашлось человека, который внес бы куда более простое предложение — убить пса или вывезти его подальше. Плотнику Стефано поручили сколотить будку таким образом, чтобы ее можно было установить прямо на ограде, и еще выкрасить ее в красный цвет: все-таки будет гармонировать с кирпичным фасадом собора. «Что за безобразие! Что за глупость!» — говорили все, стараясь показать, будто идея эта пришла в голову кому угодно, только не им. Выходит, страх перед собакой, видевшей Бога, уже перестал быть тайной?

Но установить будку так и не пришлось. В начале ноября один из подмастерьев пекаря, направляясь, как обычно, в четыре часа утра на работу через площадь, увидел на земле у ограды неподвижный черный холмик. Он подошел, потрогал его и бегом пустился в пекарню.

— Что там еще такое? — спросил Дефенденте, увидев напуганного мальчишку.

— Он умер! Он умер! — с трудом переводя дух, выдавил из себя малец.

— Кто умер?

— Да этот чертов пес… Лежит на земле и уже твердый как камень!

XXII

Так что же? Все облегченно вздохнули? Предались безумной радости? Конечно, эта доставившая им столько неудобств частичка Бога наконец-то покинула их, но слишком много времени утекло. Как теперь повернуть вспять? Как начать все сначала? За эти годы молодежь приобрела другие привычки. В конце концов, воскресная месса тоже ведь какое-то развлечение. Да и ругательства почему-то стали резать ухо. Короче говоря, все ждали великого облегчения, но ничего такого не испытали.

И потом: если бы теперь возродились прежние, свободные нравы, не было бы это равносильно признанию? Столько трудов положить, чтобы не выдать своего страха, а теперь вдруг взять да и выставить себя на посмешище? Целый город изменил свою жизнь из почтения к какой-то собаке! Да над этим стали бы потешаться даже за границей!

Но вот вопрос: где похоронить животное? В городском саду? Нет-нет, в самом центре города нельзя, его жители и так уже натерпелись достаточно. На свалку? Люди переглядывались, но никто не решался высказаться первым.

— В инструкциях такие случаи не предусмотрены, — заметил наконец секретарь муниципалитета, выведя всех из затруднительного положения.

Кремировать пса в печи? А вдруг после этого начнутся инфекционные заболевания? Тогда зарыть его за городом — вот правильное решение. Но на чьей земле? Кто на это согласится? Начались даже споры: никто не хотел закапывать мертвую собаку на своем участке.

А что, если захоронить ее рядом с отшельником?

И вот собаку, которая видела Бога, положили в маленький ящик, ящик поставили на тележку и повезли к холмам. Дело было в воскресенье, и многие воспользовались случаем, чтобы совершить загородную прогулку. Шесть или семь колясок с мужчинами и женщинами следовали за тележкой с ящиком: все старались делать вид, будто им весело. День, правда, выдался солнечный, но застывшие поля и голые ветки деревьев являли не такое уж радостное зрелище.

Подъехав к холму, все высыпали из колясок и пешком потянулись к развалинам древней часовни. Дети бежали спереди.

— Мама, мама! — послышалось вдруг сверху. — Скорее! Идите сюда, смотрите!

Прибавив шагу, все поспешили к могиле Сильвестро. С того давно забытого дня, когда его похоронили, никто сюда больше не поднимался. Под деревянным крестом на могильном холмике лежал маленький скелет, от снега, ветра и дождя ставший таким хрупким и белым, словно был сделан из филиграни. Скелет собаки.