Акимуды - Виктор Ерофеев

Вот для этого она и наняла меня в свои любовники.

Чтобы я интерпретировал его мысли.

– «Мне так надоело думать о глобальных вещах, – говорит он мне, – продолжала Зяблик. – Давай поговорим о чем-то незначительном. Давай поговорим о фантиках! Ты любишь собирать фантики?» Как ты думаешь, милый, что бы то могло значить?

– Ты с ним спишь?

Зяблик задумалась.

– Не будешь ревновать?

– Ну, говори!

– Я ему делаю минет!

– Ну, ты даешь!

– А что, нельзя, что ли? Минет – не повод для ревности. Мы с ним ругаемся, но он мне нравится. Как мужчина.

Это достаточный повод для минета.

– Он не мужчина, – разозлился я. – Он – царьгорох!

086.0

Народ решил писать мне письма – от руки. Я рву конверты, читаю – мне кажется, что это одно нескончаемое письмо. Оно звучит, как жалобная книга. Разные города – одинаковая коллекция ужасов. Графоманы и нимфоманки, сектанты и пенсионеры, тяжело больные и одинокие – все корчатся от адских мук.

Пишет мне обиженный сибирский шаман. Называет себя блаженным. Он обижен на государство. «В два часа ночи, – пишет шаман, – с пятницы на субботу меня разбудила внутренняя вибрация, голос спокойно сообщил: „Сдавайся“. Это открылся информационнный портал, ну, бывает у меня такое: то с головой общаешься, то с картиной, иногда живой. „Мороз заказывал на Москву? – поинтересовался голос. – Беда там будет“. – „Что за беда? Кому сдаваться?“».

Голос указал на ФСБ.

Шаман хотел было позвонить туда – но не нашел номера телефона. А вечером в Москве рухнул Бородинский мост. Шаман на следующий день все-таки нашел контору ФСБ и объявил, что это он виноват, но те потребовали веских доказательств.

Шаман попросил в ФСБ телефон японского посольства. Беда на них шла, на японцев. Безответственные чекисты пригрозили: «Еще раз позвонишь – упекем в психушку!» И действительно, доктор из психушки записал его показания: «Беду от Японии можно отвести, если обрушить ее на головы шаманов-инициаторов с островов под Индокитаем».

Зачем шаман написал мне письмо? Он «сделал определенную работу под кураторством органов, потратил энергию физическую и психическую». В течение нескольких лет удерживал высокие цены на нефть, теперь не дает им упасть. «Надо бы сделать справедливый раздел продукции. Согласен буду на тысячную часть процента для себя и своей деревни Ивановки, донельзя разоренной».

Спрашивается – почему органы не хотят платить? Куда они смотрят: человек полмира перепахал, а денег на него жалко? Не отсюда ли идет гибель жадного, глупого государства? Надо заплатить! Не обижайте шамана!

С другой стороны, у меня к шаману вопрос: с нефтью государству он помог, а почему не поможет своей Ивановке? Или Ивановке уже и шаман помочь не может? Настал, видно, Ивановке полный пиздец.

087.0

<СМЕРТЬ АКАДЕМИКА>

Лядова убили на даче. Версия об ограблении сразу отпала: с дачи ничего не взяли. Его убили ночью. Он приехал из Москвы, открыл дверь дачи – возможно, его уже ждали. Возможно, между преступником и жертвой произошел разговор, который закончился убийством. Куроедов ездил на дачу. Он сказал мне, что на теле Лядова обнаружены следы пыток. Куроедов повез тело Кости в морг.

088.0

<ЗАВТРАК>

С утра пораньше я позвонил Послу и попросил с ним встретиться. Он принял меня в своей «купеческой» резиденции за завтраком. Он сидел за круглым столом посередине большой комнаты с высоким сводчатым потолком и ел яичницу из трех яиц. Даша прислуживала.

– Хотите кофе? – спросил он меня со свежей улыбкой.

– Да, – кивнул я.

– С молоком? – спросила Даша.

– С молоком, – кивнул я.

– Вы что такой мрачный?

– А вы не знаете почему? – спросил я почти что с вызовом.

– Нет, – искренне ответил Посол.

– Сегодня ночью убили Лядова.

– Да ну! – вскричал Посол. – У вас в Москве вечно кого-то убивают, – продолжал он ворчливым голосом.

– Его убили на даче, – насупился я.

– Вот как? Там, где мы пили Шато Марго? – Его глаза наполнились искренними слезами. – Бедный Лядов!

– Вот именно.

Даша принесла кофе.

– Круассаны будете? – всхлипнув, поинтересовался Посол.

– Спасибо, – отрицательно ответил я.

Посол протянул сахарницу с коричневым сахаром и с серебряными щипчиками.

– Он был моим близким другом, – сказал я, бросив кусок сахара в кофе.

– Я знаю.

– Что вы знаете?

– Хороший человек, – кивнул Посол.

– Так сделайте что-нибудь…

– Им там тяжело приходится… Едят нечистоты, вода несвежая… У него было много детей?

– Двое.

– Он не погиб на поле боя? Как воин?

Я промолчал.

– Если нет, то… практически там все приговоры смертные.

– Это понятно, – заметил я.

– Ну, я все-таки попробую отбить… Смерть еще в зародыше.

Он зазвонил в колокольчик.

– Даша!.. Дашенька, где Клара Карловна? Она еще не ушла?

– Кажется, нет.

– Позовите ее.

Пока Даша ходила, я спросил:

– А кто его убил-то?

– Не знаю, – сказал Посол. – Понятия не имею.

В столовую вертлявой походкой вошла Даша в белом переднике.

– Клара Карловна уже уехала, – сказала она.

– Ладно! – Посол встал из-за стола и, сложив салфетку, отдал ее Даше.

Я тоже встал. Аудиенция была закончена.

– Я позвоню ей по мобильному, – сказал Посол, подавая мне руку.

089.0

– Самозванец!

На стол Главному легли две сводки. Одна о том, что в России объявился самозванец. От Калининграда до Владивостока все говорят о новом царе.

Вторая – об убийстве Лядова.

Главный прочитал оба сообщения и решил, что между ними есть какая-то связь.

– Вы с ним поговорите, по возможности вежливо, что ли, – раздумчиво сказал Главный Бенкендорфу и другим своим людям. – А то он ездит себе по Москве, как самозванец.

На следующий день, когда Посол выезжал из ворот своего особняка, раздался взрыв. Шоферу оторвало голову. Но Посол выбрался из горящей машины. Он шел, у него горела шуба. Была московская зима. Только снега не было.

090.0