Остров, одетый в джерси - Станислав Востоков

Многих посетителей такое поведение веселило. Некоторые специально раскрывали сумки и оттопыривали карманы:

— Боб, сфотографируй, как он мне в карман лезет. Смотри, смотри! Во, дает!

Но вряд ли также будет восторгаться бразильский крестьянин, у которого тамарины начнут воровать бананы и гуаяву. Нет, не будет он кричать: «Во дет!» и фотографироваться с тамарином на память. Скорее всего, он достанет ружье и прихлопнет грабителя на месте.

Так что, полная свобода полусвободным тамаринам пока не светит. Было, правда, интересное предложение — платить крестьянам за убытки, нанесенные обезьянами. Но ведь сначала крестьянина попросят доказать, что бананы его съедены именно джерсийскими тамаринами.

Можно предположить, что ответит он на такой вопрос. В том-то и дело, что ничего не ответит. Возьмет молча свое ружье и прихлопнет тамарина как таракана.

И крестьянина нельзя не понять. Хотя одобрить сложно.

Вот к каким неожиданным и печальным выводам пришел Кумар. Три недели он ходил за тамаринами, ожидая, не вступят ли они в какие-нибудь отношения с посетителями? И когда такое случалось, Кумар обращался к вступившим в отношения с просьбой назвать свое имя, адрес и, что интересно, национальность.

Замечательно, что посетители Джерсийского зоопарка, хоть и удивлялись таким вопросам, но все что надо рассказывали. Даже давали телефон — на тот случай, если понадобится дополнительная информация.

Когда нужные данные для курсовой были собраны, их следовало обработать на компьютере.

До приезда на Джерси я с работой на компьютере знаком не был. А тут вот познакомился. Возможности этой машины меня потрясли, потому что оказались намного выше моих собственных.

Начиналось все трудно. Каждый день работы с компьютером превращался в битву круглой головы с квадратной.

Со страхом я нажимал кнопки и в любой момент ожидал от компьютера какую-нибудь подлость. Он мог запросто отключиться в самый разгар работы или моргнуть синим глазом и сообщить, что произошел внутренний сбой. Другими словами это означало, что работы сделанной за неделю больше нет и ее нужно начинать сначала.

И хотя у компьютера был только один глаз, в такие моменты его очень хотелось этого глаза лишить. Чтобы не моргал, когда не надо.

Я восстанавливал свою уничтоженную курсовую раза три. И с каждым разом делал это все быстрее.

Заметив мои успехи, сокурсники стали просить, чтобы я восстановил и их курсовые. Вдруг меня стали называть «спецом».

— Да что вы! — возражал я. — Какой я спец? Я в компьютерах ничего не понимаю!

— Мало того, что «спец», а еще и скромный, — хвалили меня.

Только я что-то никогда скромных спецов не видел. Мастера бывают скромные, а спецы — никогда.

В последние дни курсов меня стали поднимать по ночам и просить, что-нибудь сделать с «зависшим» компьютером.

— Да что вы! — отвечал я. — Какие компьютеры? Ночью спать надо!

— Назвался груздем, — говорили сокурсники из-за двери, — полезай в кузов.

— Кто назывался? Я назывался?

— Ты не спорь, — говорили сокурсники, — ты иди на нужную кнопку нажимай.

А я не знал, какая нужная. Но часто я случайно нажимал именно нужную кнопку и компьютер «отвисал».

— Ты запомни, на что жал, — советовали однокурсники, — пригодится.

Только запомнить этой удивительной кнопки я так не смог.