Жена авиатора - Мелани Бенджамин

– Очень приятно, – проговорила я, отступив на несколько шагов.

В голове еще звучали слова нашего разговора с Бетти. Я посмотрела на Чарльза. Что еще он мне приготовил? Сколько сумасшедших он собрался мне еще привести?

На прошлой неделе он привел какую-то психопатку – женщину в надушенных шарфах на шее и дешевых драгоценностях, которая схватила мою ладонь своей грязной рукой и поведала мне, что мои линии жизни говорят ей о какой-то большой радости, которая ожидает меня совсем скоро. А через два дня он привел медиума, который предложил провести спиритический сеанс в комнате Чарли.

Кондон являлся последним в серии темных личностей и шарлатанов, который любезно согласился стать посредником между «героем нашего времени» и «гнусными похитителями». На прошлой неделе Чарльз привез его сюда для встречи со мной, даже разрешил ему спать в детской и взять с собой одну из игрушек Чарли на случай, если он вдруг лично сможет встретиться с похитителями.

– Энн, помнишь, я говорил тебе этим утром о новой информации. Кондон поместил объявление в местной газете, и что ты думаешь? Они вышли на контакт с ним! Он с ними встречался!

– Это мой патриотический долг, мадам! – Еще один кивок в мою сторону. – Я просто гражданин, честный гражданин. И похитители должны были почувствовать мою искренность, встретившись со мной.

– Энн, сядь, пожалуйста. – Чарльз прерывисто дышал. Я никогда не видела его таким возбужденным; его глаза были расширены, лицо покраснело. – Вот он, прорыв, которого мы искали. Похитители не хотели говорить с толпой, но по какой-то причине захотели говорить с этим человеком.

– Но откуда мы знаем, что это они? После того как твой связной продал письмо с требованием выкупа?

Произошло то, чего так боялся полковник Шварцкопф – тайный связной Чарльза продал газетчикам письмо похитителей с их подлинной подписью. И теперь мы получали кучи писем с этой подписью с тремя дырками. И было невозможно понять, какие из них подлинные, а какие – фальшивки.

– Потому что здесь есть кое-что еще, – тихо проговорил Чарльз.

Он положил коричневый сверток мне на колени, потом осторожно развернул его, и я увидела кусок серой шерстяной фланели. Серой шерстяной пижамы фирмы «Доктор Дентон». Второй размер.

Я поднесла материю к лицу. Зажмурившись, я вдыхала ее запах, запах моего малыша, его мягких волос, яблочный запах его шампуня, мази Викс, которой я растирала его плечики и грудь в тот вечер. Мне так хотелось почувствовать все это, что на мгновение мне это удалось. Но потом я поняла, что это всего лишь мечта. Материя вообще не имела запаха. Только слабый запах сырости, как будто ее недавно стирали.

Прошло уже так много времени, целых две недели. Если Чарли переодели в другую одежду, то они могли выстирать его пижаму…

Я протянула материю Чарльзу и посмотрела на Бетти тяжелым взглядом.

– Это его пижама? Что вы думаете? Мне нужно, чтобы вы говорили мне правду, Бетти.

– Я думаю, что это она. Я действительно так думаю, миссис Линдберг. Мне кажется, я ее узнала. – Щеки Бетти пылали.

Она неуверенно протянула руку, чтобы потрогать материю.

– Ну наконец-то! Наконец-то мы вышли на правильный след!

Чарльз начал мерить шагами комнату с такой энергией, что чуть не свалил лампу со стола.

– Энн, наконец-то, – сказал он мне – только мне, как будто никого больше не было рядом. Он взял меня за руку и заговорил тихо и настойчиво.

– Бетти только что узнала ее. И ты тоже – я видел это по твоему лицу. Я знаю, ты хочешь быть абсолютно уверена, Энн. Я знаю, какое это для тебя испытание и как тебе тяжело то терять надежду, то вновь ее обретать. Но Кондон говорил с мужчиной, который дал нам это. Он сказал, что все это готовилось целый год, что мальчик хорошо себя чувствует, что он на корабле и о нем заботятся две женщины. Две женщины! Подумай об этом! Он говорил очень уверенно и дал нам вот это! – Чарльз сжал мои руки, как будто хотел передать мне свою убежденность.

Я покачала головой, все еще не в состоянии поверить. Он был прав. Я боялась надеяться. Хотя это единственное, что меня просили делать, – единственная работа, которая была мне поручена. Но в глубине души гнездились сомнения. Однако теперь… ведь Чарльз был так уверен в себе! Наконец, после недель бесполезных поисков, безуспешных шпионских игр он снова стал похож на прежнего Чарльза. Того юношу с ясными глазами. Лучшего пилота на свете.

– Сможешь ли ты, если полковник Шварцкопф согласится… – я еще раз взяла в руки материю, чтобы ее ощущение согрело мое сердце. Чарльз побледнел при моем упоминании полковника Шварцкопфа, но я не обратила на это внимания. Я очень хотела верить Чарльзу, но мне не менее необходимо было мнение полковника Шварцкопфа.

Мое сердце судорожно билось, лицо пылало, но я не уклонилась от его взгляда.

– Понимаю. Это переутомление. Но если полковник Шварцкопф согласится, ну что ж, тогда…

Я кивнула, позволив себе наконец роскошь поверить в чудо.

– Теперь я действительно думаю, что это Чарли. И что же теперь? Мы знаем, что он у них. Тогда, может, просто отдать им деньги? Ведь это так делается? А потом мы получим его назад?

Вскочив со стула, я схватила руку мистера Кондона.

– О спасибо, благослови вас Господь!

Я чуть не расцеловала его, но удержалась. Странный маленький человек кивнул и вытер слезу, скатившуюся по щеке.

Мои глаза были сухи, я почувствовала внезапный прилив энергии и оптимизма. Впервые за эти недели я ощутила голод. Я просто умирала с голоду! Ребенок внутри меня стал толкаться, как будто напоминая, что он тоже проголодался, и я громко рассмеялась.

– Нам так много надо сделать, – сказала я мужу, который снисходительно кивнул, – дом в ужасном состоянии! Я не хочу, чтобы он, вернувшись, увидел его таким. – Чарльз покачал головой, но я едва это заметила. Я продолжала безостановочно расхаживать по комнате, голова была переполнена планами – обычными планами, которые другие семьи строили каждый день. – Знаешь, надо будет достать его весеннюю одежду. Жалко, мы не успеем купить что-нибудь новое. Как ты считаешь, он не сильно вырос? В его возрасте дети растут так быстро. Чарльз, как ты думаешь, Чарли вспомнит нас?

– Конечно, Энн, – пробормотал мой муж, и внезапно я заметила, что все в комнате смотрят на меня так, словно никогда не видели раньше. Вероятно, так оно и было – они не видели раньше такую счастливую, полную надежд женщину.

– Прошу прощения, я просто потеряла голову, – сказала я смущенно, – пожалуйста, идите и занимайтесь вашими делами. Прошу вас, идите! – Схватив Чарльза за руку, я потянула его к двери – к его и всеобщему изумлению. – Отправляйся к полковнику Шварцкопфу, покажи ему материю и организуй все остальное! Мы все этого ждем. Иди!

Смеясь, Чарльз позволил мне вытащить его из комнаты. Кондон последовал за нами, не забыв отвесить замысловатый поклон. Бетти схватила меня за руку, и мы обнялись. Были забыты подозрения, гнев, взаимные упреки; теперь у нас была общая радость. Потом она вышла.