Опус номер девять ля мажор. Часть 2. Жизнь как музыка и танец - Александр Семёнов

– Н-ну давай, – согласилась Оля, – только я не умею.

– А тут уметь ничего не надо, – сказала Марина, взяв её за талию. – Слушайся и всё.

Оля слушалась так внимательно, что очень скоро оказалась прижата к ней вплотную, обеими руками обняла за плечи и закрыла глаза. Всю мелодию Андрей только на девушек и смотрел. По паркету, изредка сталкиваясь, переступали две пары ног: Олины тридцать восьмого размера, с высоким подъёмом и длинными пальцами, в почти прозрачных кремовых носках, и другие, едва ли тридцать пятого, – в бело-синих полосатых. Марина, ростом меньше чуть не на полголовы, вела очень уверенно, то на несколько шагов ускоряясь, но не выходя из ритма, то импровизируя какие-то восточные покачивания бёдрами, которые Оля чутко перенимала, – а ближе к концу что-то шепнула ей на ухо, немного отпустила и в замысловатом повороте вдруг изогнула мостиком, наполовину обнажив загорелый Олин живот с продолговатым пупком над белым поясом трусиков. Андрей на мгновение замер, почувствовал, что вот-вот покраснеет, но справился с собой и, дотянувшись, провёл вдоль пояса кончиками пальцев. Оля рассмеялась и, не меняя позы, поймала их в горячую ладонь и довольно крепко сжала. А музыка чудесным образом не прерывалась, пока её не заглушили аплодисменты: это вернулись курильщицы и с ними Вика, закончившая разговор.

– Так, что это за разврат без нас! – прозвучал сиплый голосок Мужевой. Андрей сделал паузу, давая молодёжи прийти в себя и, если кто хочет, обменяться партнёрами.

– Ты не приревновал? – шёпотом спросила Оля, сев к нему на диван. – Я тебя немного подразнила…

Андрей, покачав головой, так же тихо ответил:

– Тебе идут кружевные.

– Это только пояс… А что, видно было? Докуда?

– Дома покажу.

– Сыграй что-нибудь ещё, – попросила она, грудью коснувшись его спины. – La storia?

Под новую песню Сергей пригласил Вику, Валя под шумок цапнула себе Петра, Марина двинулась было к Андрею, но помедлила, вероятно, размышляя, кто же тогда будет играть, а Рома даже и не подумал отпустить Ксению. И, пока Натали разочарованно глядела на них, Мужева схватила её в объятия и принялась не в такт кружиться и раскачиваться.

– Эй, хватит, – сказала Натали. – Что ты делаешь?

Мужева, дёргаясь всё энергичнее, что-то бубнила ей в грудь.

– Дура, что ли! – воскликнула Натали, пытаясь оттолкнуть её. Они медленно дрейфовали в угол, и Натали уже не ёрзала, а отчаянно барабанила по мужевской спине ладонями.

Уходя на кухню, Мужева выглядела едва ли не трезвее всех юных гостей, но вернулась абсолютно не в себе. Оля первая это поняла и, соскочив с дивана, спокойно и с виду легко взяла её за плечо. Мужева вскрикнула, обернулась и, взглянув Оле в глаза, разом сникла и безропотно вышла вместе с ней из комнаты.

– Петя! – сказала Натали, поправляя под кофтой бюстгальтер. – Я не понимаю. Меня тут чуть не изнасиловали, а ты стоишь, как…

– Валенок, – подсказала Виктория, отвернувшись от партнёра, и Сергей ладонью растрепал ей волосы.

Позвонил Викин отец, Володя Кирсанов, подъехавший к дому.

– Передавай привет, – сказал Андрей. Вика кивнула, поцеловала хозяйку, пожала руки остальным и, захватив с собой партнёра, ушла. Андрей сыграл ещё несколько песен, поглядывая на дверь: когда же вернутся Оля с Мужевой. А их что-то долго не было. Отложив гитару, он вышел проведать, и вовремя: как раз в эту минуту Оля вытаскивала мелкую забияку из ванной, перекинув через плечо.

– Ольча! – воскликнул Андрей, поспешив навстречу. – Я понимаю, что ты можешь. Но мало тебе было мешков?

– Ой, не напоминай, – вздохнула Оля, отдавая ношу. – Что-то её резко срубило… Но к мешкам я очень лично отнеслась, – объясняла она, идя рядом, – возненавидела их, понимаешь? Слишком много эмоций выплеснула.

– Нет, ну правда идут, – сказал Андрей, глядя в очень определённом направлении.

– Стрелочник, – ответила она, подтягивая джинсы. – Что-то велики стали… Всё равно ненавижу твои мешки. А эта обезьянка очень милая.

Андрей внёс мартышку в комнату, усадил в кресло.

Оля погладила её по голове и взяла гитару.

Дай-ка поиграю, – сказала она. – Вспомнила один рок-н-ролл…

Но молодёжь устала. Валя, Лиза и Натали, едва дождавшись конца песни, повалились кто на диван, кто на пол, и сказали, что будут здесь ночевать. Пётр остался с ними. Рому с Мариной обещала приютить до утра Оля.

Ксения, провожая гостей, висела на плечах Оли с Ромой и горячо шептала:

– Спасибо вам! Это было обалденно! Лучший день в моей жизни. Никогда не забуду. Вы просто супер!..

Рома сиял. Оля же, слыхавшая не одно признание, умеющая красиво отказать, с каждым днём всё более проницательная Оля, – она понимала, что Ксения не говорит, да и вряд ли когда-нибудь скажет те единственные слова, которые должны его по-настоящему обрадовать.