Тайны Норы - Нора Шарифф

Может, они не нуждаются во мне до такой степени, как я думаю? Детская любовь безусловная, а взрослые этим часто злоупотребляют.

Зло, злоупотреблять, злонамеренный… Какой нехороший корень у этих слов!

Некоторые дети, такие, как мои братья, живут вдалеке от отцов, другие видят их лишь изредка по разным причинам. Я знала своего отца, но предпочла бы, чтобы он исчез из моей памяти, растворился в небытие, был забыт раз и навсегда. Что тяжелее: жить вдалеке от отца, которого любишь, или терпеть присутствие отца, которого ненавидишь? Кто знает ответ? И так, и так, все равно больно! Каким несчастным может быть человек! С тех пор как мы приехали в Канаду, я стараюсь улучшать свое настоящее и строить будущее, но недовольство отцом живет во мне и тормозит мое развитие, делает меня полуинвалидом. Мои ноги сковывают тяжелые гири. Работая над этой книгой, я посмотрела в глаза своим демонам и отдала весь свой гнев тому, кто лишил меня детства. Я поняла, что таким образом хотела помочь матери избавиться от страданий, хотела пожертвовать собой ради нее, поступая так, как она. Я искренне верила, что физическое насилие, которому она подвергалась, намного хуже того, что испытала я. События разворачивались с головокружительной быстротой, и я полностью находилась в его власти до тех пор, пока не выросла и у меня не появились силы сопротивляться ему.

Одно время я желала, чтобы он почувствовал угрызения совести за все, что с нами сделал, с матерью и со мной. Мне очень хотелось, чтобы он попросил прощения. Я верила, что если он раскается, я найду в себе силы простить его, чтобы двигаться вперед. Пишу эти строки и понимаю, что это просто иллюзии: я представляю отца таким, которого на самом деле никогда не существовало. Я сама выношу себе приговор к разочарованию.

Что было бы, если бы я сразу рассказала матери, что он со мной делает? Или школьному учителю? Полицейскому? Я ломаю голову, придумывая разные сценарии развития событий, но практически во всех их нет места для моих младших братьев. Возможно, мать нашла бы в себе силы и смелость расстаться с ним уже тогда, и мы не вернулись бы в Алжир, и она никогда бы не познакомилась с Хусейном, а я никогда бы не узнала эти три сокровища, которые я берегу как зеницу ока.

Судьба распорядилась так, что я выросла рядом с человеком, которого ненавидела всеми фибрами души. Я не могу заставить его просить прощения, зато я могу перевернуть страницу и предоставить ему такое место в моей жизни, которое он заслуживает, — самое презренное из всех возможных.

* * *

В какой-то момент я поняла, что если хочу двигаться вперед, то должна сосредоточиться на своей собственной жизни и своих планах. Забота о других успокаивала меня, но моя собственная жизнь оставалась где-то далеко за кадром.

Необходимо сконцентрироваться на себе и своих планах. До сих пор я отдавала всю энергию работе, чтобы добиться определенной финансовой независимости для своей семьи. Теперь я готова для большого рывка вперед, готова через несколько месяцев начать жить самостоятельно. Я размышляла над этим в течение трех лет. Три года — это много! Знаю, что не одна такая во всем мире. В первый раз, когда я поделилась с матерью планами, она стала категорически возражать. Но я была готова к подобной реакции, догадывалась, что она боится остаться одна с тремя детьми.

— Ты хочешь уехать! И оставить меня одну! Но почему? — удивилась она.

Я не знала, что ей ответить, внезапно почувствовав себе виноватой за то, что хочу ее покинуть.

— Почему ты хочешь уехать? Чего тебе здесь не хватает? — допытывалась мать.

Я и сама точно не знала, чего, поэтому повторила то, что часто слышала от своих друзей.

— Хочу лететь на своих собственных крыльях.

Но эти простые вопросы матери разбудили во мне извечные сомнения. Действительно, зачем мне уезжать?

Здесь меня любят. Снимать квартиру дорого. Два года я буду едва сводить концы с концами. Но ведь дома я занималась только детьми. Именно я решала, что разрешать им делать, за что и как наказывать, я проверяла их домашние задания, прежде чем отпустить играть. То есть я играла роль строгой тети! Не отдавая себе отчета, я стала главным авторитетом в семье. Это дало свободу матери, которая уже не была такой энергичной, как когда-то. Братья слушались только меня, в то время как она давно потеряла над ними контроль. Мое стремление к совершенству и критический подход влияли на многое! Что будет, когда я уйду из дома? Активно вмешиваясь в воспитание братьев, я сама свя- зала себя по рукам и ногам. Время шло, и я все больше чувствовала себя засидевшейся без движения.

Я долго жила для других, забывая о себе. Боюсь, что однажды мое терпение кончится и я не смогу воспитать собственных детей. Нет, надо уезжать-из дома! Мне нужен свежий воздух! Мое решение снять себе жилье вызрело этой весной. Я решила никому об этом не говорить, а действовать, чтобы переезд не стал неожиданностью. Постепенно я отпускала вожжи: когда кто-то из близнецов просил у меня разрешение что-то сделать, я отсылала его к матери. Правда, я по-прежнему помогала им делать уроки, и их высокие отметки тому подтверждение, но изменила подход — теперь я все чаще предоставляла им возможность обходиться без меня.

За несколько дней до каникул я объявила, что собираюсь переехать, но не назвала точной даты. Реакция братьев была бурной. Я повторяла, что люблю их и что всегда останусь их старшей сестрой, буду регулярно приходить в гости. Что касается матери, то она смирилась, но не удержалась и отпустила в мой адрес несколько колких, иронических замечаний, отчего я почувствовала себя виноватой.

Чувство вины преследовало меня до тех пор, пока однажды я не сорвалась.

Дело в том, что летом целых три месяца я оставалась одна дома. Мать была в Египте, братья в Алжире у отца, а Мелисса жила со своим женихом. Я сама оплачивала счета: квартплату, электроэнергию, Интернет. Я все организовала правильно, и мне было спокойно. Ко мне приходили мои друзья, я выходила из дому, когда сама этого хотела, ухаживала за домом, как за своим собственным, наслаждаясь свободой и одиночеством, с тоской думая о возвращении домашних, потому что не хотела больше менять стиль жизни.

Когда вернулась мать, я три дня избегала разговоров с ней, боялась взорваться и произнести слова, о которых я после буду жалеть. Однажды вечером мать сама подошла ко мне.

— Скажи, почему ты больше не разговариваешь со мной? Ты сердишься за то, что я уезжала?

— Наоборот. Мне было очень хорошо, когда тебя не было.

— Что ты такое говоришь?

— Я хочу уйти из дома. Я не могу больше здесь жить.

— Почему?

— Я не хочу больше заботиться о братьях.

— Мы можем пересмотреть наши с тобой обязанности.

— Нет. Единственно возможный выход — жить отдельно. Ты должна снова выполнять обязанности матери. А я пас. Я буду жить той жизнью, которой сама хочу. Я перееду этой зимой, в крайнем случае, следующей осенью. А пока прикуплю кое-что из мебели.