Благословенное дитя - Лин Ульман

— Папа!

Прямо в его объятия. Словно бежала вверх по лестнице, вверх, вверх, по лестнице, которая никогда не заканчивается.

* * *

После смерти Розы ему не на кого было опереться. Исак в отчаянии озирался по сторонам, озирался и выл. Где ему найти утешение? Кто успокоит его? Лаура тогда не могла быть рядом с ним.

— У меня нет сил, — сказала Лаура Эрике.

Исаку хотелось сидеть рядом с ней на диване, держать ее за руку, гладить ее лицо и говорить, что она похожа на мать. У нее глаза матери и ее волосы. «Уж чего-чего, но этого я не выдержу», — сказала Лаура.

— Он тоскует по женщине, а я тоскую по матери, и вместе тосковать мы не сможем. Да мне страшно от одной только мысли, что я буду так близко от него! Исаку следовало бы понять это.

Эрика тоже не могла его утешить. Как-то раз она приехала к нему в Стокгольм. Они сходили поужинать в ресторан неподалеку от его дома. В ресторане почти никого не было. Эрика выпила бокал вина. Исак выпил воды. Его руки дрожали, Эрика подумала, что такими дрожащими руками он не сможет работать. Играла одна и та же мелодия, медленная попсовая песенка. Эрика и раньше слышала ее, она даже сказала Исаку, как зовут певицу, но тут же пожалела об этом. Какое ему дело, как зовут певицу. До них доносился смех с кухни. Исак едва притронулся к еде. «Словно камни жевать» — так он сказал. Отложив нож и вилку, он посмотрел на Эрику и попытался улыбнуться:

— Все это вызывает жалость.

Спустя несколько недель Исак продал квартиры в Стокгольме и Лунде и навсегда переехал на Хаммарсё. Он отказался от профессорской ставки в университете. Хватит с него.

— Я уже долго ничего не делал руками, — сказал он Эрике по телефону, — а теперь хоть дом в порядок приведу.

Больше никто ничего о нем не слышал. Переехав на Хаммарсё, он умолк. В конце концов Эрика позвонила Симоне.

— Он жив?

— Да, — ответила Симона, — он строит дом.

— Сам?

— Да. В основном сам. Ему немного помогают плотник с водопроводчиком. Эти два старика всю жизнь прожили на острове. Они вместе пьют кофе. Мне кажется, он и курить-то из-за них начал. Однако большую часть работы он делает самостоятельно, в одиночку.

— Папа начал курить сигареты? — Да.

— А чем он еще занимается?

— Каждую субботу ходит по вечерам в церковь, послушать, как часы бьют, но он, наверное, так всегда делал? Сидит тихонько на самой задней скамье, слушает звон церковных часов, а потом уходит.

* * *

Дверь в гостиную открывается.

— Эрика, ты здесь?

Эрика обернулась. В дверном проеме стоят Лаура и Молли. На них огромные куртки, на головах — шапки, а на руках — варежки. Они улыбаются ей. Щеки у обеих раскраснелись.

— Вы приехали, — сказала Эрика, чувствуя, как с ее плеч сваливается огромная гора.

* * *

Сначала они уселись за столом в гостиной, а фотографии смотрели на них.

Женщина принесла еще бутербродов и горячего кофе.

— Это мои сестры, — сказала Эрика, — это Лаура, а это — Молли.

Поставив поднос на стол, женщина пожала им руки, а затем вышла и прикрыла дверь.

— Кто это? — тихо спросила Лаура. — По-моему, я ее раньше уже встречала.

— Она работает здесь, в гостинице, — ответила Эрика. — Я замерзла, а она укрыла меня пледом.

Поднявшись с дивана, Молли подошла к окну. Она стояла и смотрела на снегопад.

— Как-то раз, много лет назад, — сказала она, — я точно так же стояла у окна и тоже думала, что скоро его увижу. Я приготовила роскошный ужин, но он, конечно, так и не пришел.

— Ты разговаривала сегодня с Исаком? — спросила Лаура Эрику.

— Да, — ответила Эрика, — сегодня утром.

— Он рад нашему приезду? — спросила Лаура.

— Нет, — ответила Эрика.

— Боится, что мы явимся судить его? — спросила Лаура.

— Не знаю. Он говорит, что уже слишком стар.

— Слишком стар для чего?

— Слишком стар, чтобы развлекать трех дочерей, наверное, — сказала Эрика. — Он то и дело повторял, чтобы мы разворачивались и ехали по домам. И я, и ты, и Молли.

— А ты что на это ответила?

— Я ответила, что мы все равно приедем, нравится это ему или нет, и что нас не надо развлекать. Я сказала, что привезу видеокассеты и если нам не о чем будет говорить, то их и посмотрим.

Молли, по-прежнему стоявшая у окна, повернулась к сестрам.

— У нас есть, о чем поговорить, — сказала она.

— Да, — ответила Эрика, — но по-моему, о многом лучше все же промолчать.

Поднявшись, Эрика с Лаурой подошли к Молли. Сестры смотрели на снег. Часы пробили восемь, и они взялись за руки. За церковью было море.

— Смотрите, — сказала Молли, указав на него, — над водой сияние.

— Это как-то называется, — сказала Эрика, — не помню как. Такое особое природное явление, характерное для этого острова. Сначала вспыхивает, а потом меркнет, вспыхивает и меркнет. — Помолчав, она продолжила: — Я помню, как Рагнар показал мне это в первый раз. Он сказал, что нельзя отрывать взгляда и даже моргать нельзя, потому что не каждому посчастливилось увидеть такое. Он вроде как полагал, что если смотреть не отрываясь, то сияние не исчезнет.

— Да, — сказала Молли.

Снег пошел сильнее. Может, даже машина Лауры не проедет туда. Наверно, последнюю часть дороги придется идти пешком, подумала Эрика.

— Да, — снова сказала Молли, — я помню Рагнара. У него было родимое пятно на лбу и секретный домик в лесу, который он сам построил. Да! Я его помню. Его мать звали Анна-Кристина, так ведь?

— Так, — ответила Лаура.

— И еще я помню, — продолжала Молли, — как однажды солнечным вечером мы бегали по лужайке возле дома Исака. Прятались за деревьями. Это яблони были, да?

— Да, одна или две, — сказала Лаура.

— Наверно. Но мне запомнилось, что их много. Яблони, сливы и груши, но, может, это я уже потом напридумывала? Ну да ладно. Мы прятались за деревьями. Было тепло, и я была почти голая. Может, на мне было то голубое платье. Да. На мне было голубое платье, оно едва доставало до попы. Помните его?

— Да, — сказала Эрика.

— И ты тоже там была, — сказала она, сжимая руку Эрики, — и ты тоже. — Она сжала руку Лауры. — А еще с нами был Рагнар. Мы бегали между деревьями и кричали. Точно! Не знаю, сколько нам тогда было лет. Я ведь была намного младше вас, но мне это очень хорошо запомнилось. Мы были втроем и Рагнар. И еще Исак. Да! Исак вытащил поливальный шланг, состроил страшную рожу и начал бегать за нами, мы кричали и убегали от него, а Исак сказал: «Раз-два-три! Сейчас я вас поймаю! Вам не убежать!» Он обливал нас водой, а мы кричали и смеялись: «Нет, не трогай нас, тролль!» Я тогда совсем промокла и протянула руки к Рагнару, а Рагнар поднял меня вверх, но я была тяжелой, и он передал меня Исаку, а тот поднял меня совсем высоко и начал кружить. Вот это я прекрасно помню.