Говорящая собака - Марк Барроклифф

Само собой, я страшно разозлился на Пучка, и на следующий день, когда мы выехали к миссис Кэдуоллер-Бофорт, между нами не было оживленного общения.

Машина, временами буксуя, временами подпрыгивая на ухабах, пробиралась по проселочным дорогам. Пес сидел на заднем сиденье, прикусив язык, как замороженный, и лишь однажды сорвался, приметив зайца и пролаяв в окно:

— Эй ты, ушастый бездельник!

Я собирался сегодня же покончить с миссис Кэдуоллер-Бофорт — в смысле с этой сделкой, за которую взялся, чтобы навлечь на себя столько неприятностей. Я решил отказаться от участия в продаже Чартерстауна, однако по непонятной мне самому причине все же прихватил с собой бланки контракта.

На какой такой случай? Этого я не знал, но все необходимые документы были у меня при себе. Возможно, я подсознательно не терял надежды как-нибудь выкрутиться. Я не собирался продавать ее поместье, но, вероятно, где-то в глубине души допускал возможность, что что-нибудь заставит меня изменить свое решение. Так что, скорее всего, на меня давило подсознание, а также тот факт, что я проснулся посреди ночи от собственного крика.

Несмотря на установившиеся между нами натянутые отношения, мы с Пучком общались, правда, холодно и отчужденно.

— Ты же видел сам, до чего ее довел. Мало ей было того, что ее в этот день какой-то негодяй ударил по лицу, а ты… как ты мог, дурная ты псина, — увещевал я его по дороге.

Пучок же в это время увидел за окном что-то настолько интересное, что целиком и полностью отдался созерцанию.

— Ты слышишь?

— Да.

— Зачем ты это сделал?

Пучок не отвечал, как будто размышляя о более высоких материях, чем кашемировые свитера.

— Получишь ты у меня теперь печенья у миссис Кэдуоллер-Бофорт! — посулил я. — Так и знай: больше никаких сладостей, пока ты не объяснишь, за что преследуешь Линдси.

— Я не могу жить без печенья, — пожаловался пес, — я не выживу. — Он трепетал от одной мысли об этом, как увольняемый, которому сказали, что отработка не обязательна, и он может покинуть рабочее место хоть завтра.

— Ты плохой пес, очень плохой, потому что доводишь до истерики человека, который находится в состоянии стресса.

— А если я сам нахожусь в состоянии стресса? — спросил пес.

— Что? Ты? Какой у тебя может быть стресс?

— Никакой! — отрезал он. Я заметил, что Пучок вожделенно посматривает на коричневый бумажный пакет с завтраком.

— И туда можешь не смотреть, — мстительно добавил я.

Пес отвернулся.

— Но я получу? — вырвалось у него.

— Я же сказал, ни крошки, пока не объяснишь свое поведение.

Пучок тяжко засопел.

— Опять насилие. Мало его было за последние дни?

После этого резюме мы опять ехали в полном молчании, пока вдали не показались ворота поместья миссис Кэдуоллер-Бофорт.

— Надеюсь на твое благоразумие хотя бы здесь, — сказал я, перед тем как выйти из машины. — Если ты мне еще сорвешь работу с клиентом…

— Мы же профессионалы. Я никогда не смешивал личные разногласия с работой, — поспешил успокоить меня Пучок. — Кстати, постарайтесь и вы сами произвести на нее благоприятное впечатление.

— Не понял?

— Вам надо привести себя в порядок, прежде чем идти к ней. Может, у нее и не слишком хорошее зрение, но сознание того, что вы хорошо выглядите, поможет вам произвести благоприятное впечатление на клиента. Это известно каждому профессионалу.

— Что-то ты разговорился. Кто из нас, в конце концов, агент по недвижимости?

Он пораженно посмотрел на меня:

— А с чего бы тогда я оказался здесь? Мы служим следопытами, охотниками, миноискателями, охранниками и поводырями и… кем мы только не служим, даже смертниками. На нас проводят опыты, проверяют лекарства, нас запускают в космос. Неужели вы думаете, что при такой широкой специализации собака не способна справиться с работой риэлтера? Мой дядюшка, например, сделал головокружительную карьеру, поднявшись от полицейской собаки до судейской.

— Ладно, ладно, — отмахнулся я, не испытывая желания с ним спорить. — Договорились. Ты будешь собакой-агентом, если так хочешь.

— Согласен. Но мы не обсудили размер моего вознаграждения.

— Банка собачьих консервов в день устроит?

— По рукам! — азартно воскликнул пес. — И печенье или его эквивалент при каждой успешной продаже.

— И штраф с вычетом из жалованья за испорченный кашемировый свитер? — уточнил я.

Линдси хотела новый свитер и считала, что будет справедливо удержать его стоимость из собачьего пайка. Так, экономя по 25 пенсов в день, пришлось бы урезать его рацион вполовину в течение года.

— Пусть знает в следующий раз. — Линдси была настроена категорично.

По мне, так из неприятностей, свалившихся на нас в этот день, кашемировый свитер был самой пустяковой, не правда ли?

К тому же Линдси настаивала на том, что собака должна ночевать на улице, но я запер его на кухне. Позже, когда она заснула, я притащил Пучку спальную корзинку и увидел, как сверкнули в темноте его глаза, когда их коснулся луч света, пробившийся сквозь открытую дверь. Я потрепал его по голове и спросил, зачем он вытворяет такие номера, но он был безгласен, как самый обыкновенный пес.