Белладонна - Карен Молинэ

— Да прекрати ты, — говорит Пиригрин, надувая губы. — Не порти нотациями свою занятную историю.

Гай выпускает еще колечко дыма и, немного помолчав, продолжает. А он незаурядный тип. Соблазнителен, умеет манипулировать людьми. Такие всегда решительно направляются к дверям, когда последняя возлюбленная молит их остаться.

— Через несколько месяцев сестра Драгоньера — если не ошибаюсь, ее звали Клементина — решила поехать домой и представить своего очаровательного мужа дорогим маме и папе. Насколько помнится, в это время она ждала ребенка. И беременность как раз начала становиться заметной. Прелестное создание. — Он допивает бокал и делает знак официанту принести еще бутылку шампанского. — Была только одна маленькая помеха. Но она, будь Клемми немного понаблюдательнее, могла бы привести эту печальную сагу к гораздо более неожиданному концу, еще до того, как она началась.

Официант приносит шампанское, и Гай ждет, пока наполнят его бокал. Он умеет затягивать рассказ. Я замечаю, что Белладонна слушает очень внимательно. У меня начинают подергиваться пальцы на ногах, странная скованность поднимается по лодыжке и оседает под коленной чашечкой — там, где обитают предчувствия.

— Счастливая Клементина вместе с мужем прибывают домой. Ее отец бросает один-единственный взгляд на прелестного юношу, и его лицо приобретает непередаваемый красновато-коричневый оттенок, — продолжает Гай. — Оказывается, папина милая крошка вышла замуж за сына папиной милой любовницы. Она, разумеется, этого не знала. Не знала и мама. Знал только милый добрый папочка, чей взгляд, естественно, сразу же упал на чуть припухший животик Клементины.

— Это правда? — спрашивает Лора. — Откуда ты знаешь?

Гай улыбается.

— Неужели я смог бы сочинить такую историю только для того, чтобы развлечь вас?

— И что же случилось дальше? — настойчиво поторапливает Пиригрин. — Странно, что я никогда даже краем уха не слышал об этом происшествии.

— Она, естественно, родила этого младенца, — отвечает Гай. — На этой стадии милому доброму папочке было уже слишком поздно признаваться в чудовищных последствиях своей неверности. Это была для него кара Божья. Вы согласны?

— А что было с ребенком? — спрашивает Лора. — Он жив?

— Смею сказать, девочка очень похожа на обоих родителей.

— Постыдись, Гай, — говорит Лора. Улыбка давно слетела с ее лица. — Нехорошо смеяться над ни в чем не повинным младенцем.

— Ты совершенно права, — откликается он. — Смиренно прошу прощения, дорогая Лора. — Он берет ее руку и целует. Она едва заметно улыбается, но я вижу, что она все еще подавлена. Гай хочет налить ей шампанского, но она отстраняет его руку.

— Что ты об этом думаешь? — спрашиваю я у Белладонны.

— Думаю, она все еще способна доставить нам немало хлопот, — отвечает Белладонна. — Я хочу, чтобы она пришла ко мне в кабинет. И как можно скорее. Мне нужно поговорить с ней.

* * *

Через несколько дней я ввожу Лору в тайное царство Белладонны. Не составило труда выследить ее и послать записку с приглашением на чай. Мы никогда еще не были так беззастенчивы, но я решил, что Лоре будет любопытно взглянуть на нашу обитель. Она наверняка слышала, что Белладонна помогает женщинам, попавшим в беду. Об этом знает, кажется, весь мир, если судить по обилию писем, которые доставляют нам мешками.

К тому же она не осмелится отвергнуть приглашение самой Белладонны.

Когда Лора входит, нервно сжимая в руках сумочку от Келли цвета верблюжьей шерсти, Белладонна, уже в маске и костюме, сидит за столом и перебирает шкатулки с драгоценностями. Я предлагаю ей чашку чая — «Лапсанг сучжонг», любимый сорт Белладонны, и она берет ее с вежливой улыбкой.

— Вы, наверное, уже знаете, что мы устраиваем в клубе «Белладонна» тематические костюмированные балы, — говорю я небрежным тоном.

— Да, я слышала.

— Наш недавний Сельский Бал имел очень большой успех, — продолжаю я. — Как, впрочем, Карнавальный Бал, Бал Зодиака и Садовый Бал. Мы всегда рады услышать новые идеи, особенно от тех, кто приехал из-за границы. Воображение американцев очень, как бы это сказать, ограниченно.

Лора немного удивлена — неужели я прошу ее совета?

— Мы думаем устроить Бал Английской Охоты, — нежнейшим тоном лгу я. — Не смогли бы вы что-нибудь посоветовать?

— Я никогда не увлекалась охотой, — отвечает Лора. — Но у меня есть друзья, и они, если пожелаете, будут рады побеседовать с вами.

— Вы очень любезны, — говорю я. — Вы не знаете, проводятся ли охоты в английском стиле в соседних странах? Например, во Франции или в Италии?

— О Франции не знаю, а в Италии… дайте подумать, — отвечает она.

— О, вы бывали в Италии? — оживляюсь я. — У меня итальянские корни, поэтому я, естественно, живо интересуюсь всем, что касается этой страны.

— Да, я там нередко бывала, — отвечает Лора. — У меня была школьная подруга, она жила там с отцом. Я навещала ее в школьные каникулы. Хотелось бы мне, чтобы у меня был такой же отец.

— Как ее звали?

— Беатриче. — Она произносит это имя певуче, по-итальянски: Бе-а-три-че, и этот звук мгновенно оживляет в памяти аромат базилика, проплывающий над террасой, где сидим мы с Леандро.

— Что с ней стало? — спрашивает Белладонна. Она заговорила в первый раз.

— Она умерла во время войны, — отвечает Лора, отваживаясь поднять глаза на Белладонну. — От родов.

— А ее отец?

— Тоже умер.

— Тогда же, когда и она?

— Нет, через несколько лет. Лет шесть спустя.

— Как его звали?

— Звали? — Эти глубоко личные вопросы озадачивают Лору. — Его звали Леандро. Леандро делла Роббиа. Он был графом, занимался морскими перевозками.

Не могу передать, какой эффект производит имя Леандро, нечаянно произнесенное в этой комнате. Его звук сладок, как благоухание розмарина и лаванды в садах Катерины. Мы так редко вспоминаем об Италии и о Леандро. Как бы мне хотелось, чтобы Белладонна заговорила о нем! Тогда я мог бы сказать, как я по нем скучаю, как мне не хватает его бесед, всего, чему он меня учил. Он бы порадовался нашему скрупулезному расчету и планированию, одобрил бы неусыпное усердие Джека и Притча, и наших шпионов-официантов. Он улыбнулся бы, увидев в дверях клуба Андромеду с красным лаком на когтях, прихотливые извивы зеркальных коридоров, ведущие посетителей в рай. Он бы с удовольствием посидел с нами на центральном диванчике, поставив сбоку трость с золоченой львиной головой, смотрел бы, слушал и посмеивался над веселой забавной толпой, собравшейся в клубе «Белладонна».

— Вы по нему скучаете?

Лора кивает.

— Леандро помогал мне, когда мне было нелегко с Эндрю.

— Эндрю — это ваш муж? — уточняю я. Белладонна сделала мне знак, и я снова перехожу к расспросам. — Что стало с Леандро?