Путь к солнцу - Корбан Эддисон

— Это лучший бриф из всех, что я видела за пять лет. — Саманта не скупилась на похвалы. — Просто сказка.

— Я знаю, что это непрофессионально, вкладывать в дело личные эмоции, — признался Томас. — Но мне действительно хотелось вытереть этим подонком пол.

Глаза Саманты блеснули.

— Ну… кто его знает. Возможно, ваше желание исполнится.

Томас больше не заходил в приют Сестер Милосердия. Официальным предлогом была занятость, но на самом деле он просто не знал, что сказать Ахалье. Анита передавала, что Ахалья спрашивает о нем каждый раз, когда они видятся.

— Кажется, вы ей понравились, — как-то сказала она.

— Она меня совсем не знает, — возразил Томас.

— Она знает достаточно. И кроме того, в ее окружении не так-то много людей, у которых есть друзья в министерстве юстиции.

Томас вздохнул:

— Я так понимаю, вы сказали ей, что я передал фотографию Зиты своему приятелю?

Анита кивнула:

— Сказала.

— Чего же еще она ожидает?

— Я не знаю. Это ведь вы пообещали ей, что постараетесь сделать все возможное.

Два вечера в неделю он проводил с Прийей. Обычно они и еще кто-нибудь из CASE встречались в «Шиша», иранском заведении, расположенном на крыше одного из зданий на Линкинг-роуд, или в «Громе среди ясного неба», дорогом ресторане в Пали-Хилл. Прийе сразу же понравились его коллеги, и Томаса это совсем не удивило. Эти открытые, живо интересующиеся всем вокруг люди были так не похожи на его циничных, отравленных скукой приятелей из Вашингтона.

Шел февраль; с каждым днем становилось все жарче. Против собственной воли Томас часто думал об Ахалье и о браслете ракхи. Он попросил у Грийера разрешения время от времени справляться о Зите в ЦБР, но новости всегда были неутешительными. Однажды инспектор, работающий над делом, соединил Томаса со старшим полицейским офицером, и тот заверил его, что они сделали практически все, что могли.

Томас повесил трубку и взглянул на запястье. Уже много раз он пожалел о том, что не может вернуть браслет. Ответственность, которую налагал на него ракхи, была ему явно не по силам. Но он дал Ахалье обещание. И Прийе тоже.

Он обязан был попытаться.

Перелом произошел неожиданно. В один из февральских дней, когда Томас обедал в офисе CASE вместе с Найджелом Макфи и еще несколькими коллегами, мобильный Найджела зазвонил. Он вытащил телефон из кармана и посмотрел на экран.

— Говори. — Он поднес телефон к уху, послушал, и глаза его загорелись. — Сегодня? Я скажу Грийеру.

— Что такое? — спросил Томас, когда Найджел нажал на отбой.

Не отвечая, Найджел вскочил с места и бросился в кабинет Джеффа. Томас оставил обед и последовал за ним, надеясь, что новости как-то связаны с Зитой.

Грийер читал какой-то отчет. Он поднял голову и посмотрел на вошедших коллег.

— Навин вернулся в Бомбей, — сказал Найджел. — Рохит получил сигнал от информатора.

— Информация проверена? — спросил Грийер. Лицо его посерьезнело.

Найджел покачал головой.

— Но этот сутенер — надежный источник. Сведения поступили непосредственно от Сумиры.

— Навин — довольно распространенное имя. Откуда он знает, что это тот самый, кто нам нужен?

— Этот Навин интересуется только маленькими девочками.

— Этого недостаточно, — заметил Грийер. — Чтобы двигаться дальше, мы должны быть абсолютно уверены.

Найджел улыбнулся.

— Навин приходит не за сексом. Он увозит девушек.

— Он знает куда? — спросил Грийер. Скептицизма в его голосе явно убавилось.

— Сутенер говорит, в Европу.

Грийер снял трубку.

— Пошли туда остальных ребят. Я свяжусь с ЦБР.

Найджел кивнул и вышел из офиса, но Томас задержался.

— Я хочу участвовать, — твердо сказал он.

Грийер удивился.

— Но мы не знаем, что за персонаж этот Навин. Никто не гарантирует вашу безопасность.

Томас потрогал ракхи. Было жарко, кожа в этом месте постоянно чесалась, и раздражение не давало Томасу забыть о своем обещании.

— Это не имеет значения, — сказал он. — Я хочу быть там, когда вы его возьмете.

Грийер задумался.

— Ну хорошо, — наконец решил он. — Вы в деле. Но сделайте мне одолжение — не лезьте на рожон.

Пока в CASE готовились к операции, Томас не отходил от Грийера. По приказу начальника Найджел послал в Каматипуру всех своих агентов, чтобы они выудили из местных как можно больше информации. В то же время сам он связался с ЦБР насчет проведения задержания. Там согласились на операцию, но только после того, как Грийер заверил их, что команда Найджела обязательно подтвердит сведения.

Тем не менее за два часа агенты так и не узнали ничего нового. Они обратились к своим обычным источникам — вешья, сутенерам и мадам, но никто из них ничего не слышал о Навине. Найджел мерил кабинет шагами и то и дело хватался за телефон; каждый раз он разговаривал все более и более отрывисто. Грийер посматривал на часы и невольно сжимал кулаки. Минуты утекали с угрожающей скоростью. Томас никогда не видел, чтобы босс так нервничал.

Еще позже днем Грийеру пришлось позвонить в ЦБР и сообщить, что информация по-прежнему не подтверждена. Разговор со старшим офицером дался ему нелегко; Томас видел, каким напряженным было лицо Джеффа. Он убеждал, уговаривал, успокаивал, а потом уже и просто умолял не отменять операцию. В конце концов тот все же согласился, но сократил число своих людей втрое, крича при этом, что они все равно зря потеряют время.

Агенты CASE были на месте к шести часам. Вместе с Грийером Томас заехал в полицейский участок Нагпады, где они встретились с командой ЦБР и инспектором Кханом. Грийер объяснил, что, хотя полномочия ЦБР распространялись на всю страну, Каматипура находилась в ведении инспектора Кхана. Глава ЦБР решил привлечь его к операции, чтобы впоследствии избежать путаницы с юрисдикцией.

Сотрудники ЦБР отправились на место в трех обычных микроавтобусах. Кхан, вместе с Томасом и Грийером, ехали в отдельной машине. Чтобы привлекать к себе меньше внимания, инспектор был в штатском; Джефф и Томас глубже надвинули бейсболки и чуть затемнили щетину, выступившую на щеках.

— Если предположить, что все получится, — начал Томас, когда они уселись в автомобиль. — В чьем ведомстве окажется Навин?

— У нас, — ответил Кхан.

— Не в ЦБР? — переспросил Томас.

Инспектор покачал головой.

— ЦБР не умеет заниматься грязной работой. Мы сами выясним, что он сделал с девочкой.