Банк - Дэвид Блидин

От: ЛулуХейфеншлифен@theBank.com

Кому: Всем сотрудникам

Напоминаю, в субботу Самая Холодная Рыба в Пруду приглашает всех на барбекю и партию в пул. Время: с часа дня до заката. Рекомендуемая форма одежды: свободная. Не стесняйтесь приводить с собой друга или подружку и не забудьте шорты! Схема проезда прилагается.

— Ты снова придешь с той азиатской шлюшкой, поросеночек? Ох и темперамент у нее, прости Господи… Ну ничего, мы не подпустим ее к бару с крепкими напитками.

— Нет, Лулу, я ее не приведу.

— Как это — не приведешь? — возмутилась Лулу.

— По-моему, одного раза хватит.

Сегодня Лулу Хейфеншлифен завернулась в белую простыню, дополнив наряд золотистыми шлепанцами и огромными серьгами-кольцами, немилосердно оттягивавшими мочки ушей.

Пессимист вернулся из копировальной и пришел в ужас.

— Лулу, что ты нацепила? В «Фалун гонг»^[49] записалась, что ли?

— Майн готт, ты никогда не видел тоги?

Пессимист недоверчиво приподнял бровь:

— Лулу, ты ходишь в тоге в финансовом учреждении?

— А что? — погрозила она пальцем. — Уверяю вас, поросятки, древние римляне отлично разбирались в том, что нужно носить.

— Еще они знали толк в разнузданных оргиях, — фыркнул Пессимист.

— Не будь пошлым, цыпленочек!

— Не веришь — не надо. Это исторический факт.

— М-м-м-м-м, — промурлыкала Женщина с Шарфом, когда я легонько провел пальцем по ее красиво очерченной скуле.

Было далеко за полночь, я только что пришел — такая практика сложилась у нас за несколько месяцев: если ее соседка была в отъезде, я заходил после работы или она приезжала ко мне. Начинали мы с короткого разговора:

— Ну что, как работа?

— Нормально, а у тебя?

— Ничего нового.

— Отсутствие новостей — хорошие новости.

— Да уж…

Затем вплотную занимались друг другом и засыпали. В шесть часов звонил будильник, один из нас сонно обещал встать и приготовить завтрак, но обоюдная любовь к кнопке будильника приводила к тому, что ближе к полвосьмому мы судорожно собирались и вылетали из дома.

Если поразмышлять, девяносто пять процентов нашего романа проходило в тумане одуряющей усталости. Не подумайте, что я жалуюсь и все такое.

— Куда ты смотришь? — зевнула она.

Я засмотрелся на ее профиль: мягкие линии лица контрастировали с резко очерченным волевым подбородком, длинные ресницы были густыми, как кисти для рисования.

— На тебя.

И нагнулся поцеловать ее веки. Мысль, что все это закончится через четыре, нет, пять месяцев, сводила с ума. Я слушал ее тихое дыхание, ровное, как метроном, когда она прошептала:

— Сегодня мне пришло уведомление о зачислении из Беркли.

Тесно прижавшись к Женщине с Шарфом, повторяя изгибы ее тела, я провел носом по ее шее сзади.

— Ну что ж, прекрасно! А разве ты хотела не в Колумбийский?

— Нет, в Беркли.

Она немного отстранилась. Я подвинулся ближе и погладил плечо, но она каменно напряглась от моего прикосновения. Черт знает что.