Доктор Данилов в Крыму. Возвращение - Андрей Шляхов

– Вам не стыдно, Инна Валерьевна?

Годованник отшатнулась от него и чуть ли не бегом рванула вперед. «Все-таки ей стыдно, – подумал Данилов. – Это хорошо, не совсем конченая мерзавка».

Что примечательно – корреспондентку Элла Аркадьевна не удалила. Можно было представить, что та понапишет.

Вернувшись в кабинет, было очень трудно заставить себя взяться за работу, но Данилов из принципа, назло всем, сделал это. На заглянувшего в кабинет Першанова махнул рукой – не до тебя сейчас, да и не ясно пока ничего. Но это будущее Першанова было неясно, а относительно себя у Данилова иллюзий не было, прямо хоть билет в Москву на послезавтра покупай. Строгий выговор он получит непременно, можно к гадалке не ходить. Три «строгача» в течение года – это замечательный, «железобетоногранитный» повод для увольнения по инициативе работодателя. Оспаривать бесполезно, концы спрятаны в воду так, что их надо вытягивать целой следственной бригадой. Допрашивать по отдельности, сравнивать показания, ловить на противоречиях, проводить очные ставки… У Данилова не было ни следственной бригады, ни охоты, как выражался Никита, «ковырять палкой в бочке с дерьмом». Ну их всех к чертовой бабушке. Обидно, конечно, но не смертельно.

Перед тем, как отправиться к Элле Аркадьевне, Данилов побрился, соскоблив то, что успело вырасти к вечеру, сменил рубашку, благо запас в кабинете имелся, почистил обувь и прошелся щеткой по брюкам. Хотелось выглядеть словно с картинки. Небось Элла Аркадьевна ждет, что он придет к ней поникшим, грустным. А вот ей хренку с горчицей!

Данилов решил, что на этот раз он сдерживаться не будет и скажет Элле Аркадьевне всю правду в глаза. Ну, может, некоторые выражения смягчит, не более того. Он был уверен, что Элла Аркадьевна непременно захочет «полечить» его на прощанье, но ошибся.

Элла Аркадьевна, вопреки ожиданиям, встретила Данилова не просто приветливо, а даже радушно. Примерно так, как добрые тетушки встречают приехавших погостить на каникулах любимых племянников. Усадила в кресло, стоявшее в уголке отдыха, сама села в другое. Хорошо еще, что их разделял невысокий круглый столик, а то получилось бы совсем интимно.

– Знаю, что вы обо мне думаете! – начала Элла Аркадьевна. – Совершенно не обольщаюсь. Хотите – выскажите все сейчас. Перебивать не стану, дослушаю до конца. Заслужила же, верно?

Данилов промолчал, несмотря на то, что свои слова Элла Аркадьевна сопроводила поощрительной улыбкой.

– Тогда давайте выпьем кофе! – предложила Элла Аркадьевна и, не дожидаясь ответа, попросила секретаршу принести кофе.

Та появилась с подносом почти сразу же, будто ждала за дверью. Кофе у директора департамента подавался по-богатому – не только с шоколадом и печеньями, но и с бутылкой французского коньяка. Данилов второй раз за день почувствовал себя участником спектакля в театре абсурда.

– Хотите, поменяемся чашками? – хохотнула Элла Аркадьевна. – Простите, Владимир Александрович, но у вас такой вид, будто вы боитесь, что я вас отравлю.

– Вы можете, – сказал Данилов.

Слова его прозвучали грубо, но Элла Аркадьевна продолжала улыбаться.

– Теперь незачем, – сказала она, беря в руки бутылку. – Дело сделано, третий выговор вам объявлен, на выходе подпишете у Яночки, что ознакомились с приказом. Вы коньяк как предпочитаете? В кофе или отдельно?

«В пьянстве она меня, что ли, хочет напоследок обвинить? – подумал Данилов. – Зачем? Три выговора есть, четвертый не нужен. Да и рабочий день уже закончился. Имею право выпить».

– Отдельно, – сказал он, намеренно опустив слово «пожалуйста». – И желательно из стакана, а не из наперстка.

Слова про стакан сорвались с языка сами собой. Данилов сам удивился тому, что он ляпнул. Не иначе как из глубин бессознательного всплыл рассказ «Судьба человека». А что? Похожая ведь ситуация.

– Это по-мужски, – одобрила Элла Аркадьевна. – Гулять так гулять.

Она поставила бутылку на столик и сходила к шкафам, протянувшимся вдоль противоположной стены, за двумя хайболами.

Данилов представил себе Эллу Аркадьевну в гестаповской форме, и ему стало смешно.

– Вы улыбаетесь, а значит, все понимаете.

Элла Аркадьевна налила Данилову почти до половины высокого стакана, а себе плеснула на донышко и коротко бросила.

– Будем здоровы!

Чокаться не стали. Элла Аркадьевна отпила глоточек. Данилов, входя в роль, которую ему подсунуло его бессознательное, выпил залпом половину коньяка. Опьянения не почувствовал, только внутри стало теплее и голова перестала болеть окончательно. Но боль уже была такой слабой, что на нее можно было не обращать внимания.

– Лично против вас, как человека, я ничего не имею, – сказала Элла Аркадьевна, поставив стакан. – Меня просто не устраивала ситуация с навязанным мне сверху кадром. Ничего личного, просто бизнес. По глазам вижу, что вы думаете иначе, но это ваше право, Владимир Александрович. Поймите меня правильно – я не собираюсь оправдываться, я просто хочу, чтобы вы меня поняли.

– Какая разница – понял я вас или нет? – пожал плечами Данилов. – Это уже ничего не изменит. Мы же с вами видимся в последний раз…

– Возможно, что не в последний. У меня к вам есть одно предложение, – Элла Аркадьевна сделала паузу для того, чтобы выпить кофе. – Я могу уволить вас по своей инициативе. Приказ готов, но еще не подписан. Но есть и другой приказ. Я могу дать вам возможность уйти по собственному желанию, чтобы не портить вам карьеру. Как я уже сказала, лично против вас я ничего не имею. Но услуга за услугу. Я даю вам возможность красиво уйти, а вы мне за это уходите после открытия модульной подстанции.

– Плюшки ваши, а шишки, если будут, то все мои, – прокомментировал Данилов. – И еще вам выгоднее, чтобы я ушел по собственному желанию. Увольнение по инициативе работодателя можно оспаривать в суде, пытаться доказать свою правоту. А уход по собственному желанию оспаривать невозможно. Ни в суде, ни в министерстве. И приказов, как я могу предположить, не два, а три. Третий – о моем назначении и.о. главврача.

– Как приятно иметь дело с умным человеком! – Элла Аркадьевна подняла бокал.

– Исаев вам этого удовольствия не доставит, – съязвил Данилов, беря свой.

– Это да, – усмехнулась Элла Аркадьевна. – Глуп как полено. Но есть и хорошие качества. Ладно, не о нем разговор, а о вас. Вы согласны принять мое предложение, Владимир Александрович? Если согласитесь, не будет ни статьи в газете, ни протокола заседания сегодняшней комиссии, ни третьего вашего выговора. Я же говорю – уйдете красиво. Только уйдите!

«А вот это хорошо, что не будет, – подумал Данилов. – Мне плевать, а Илье с Лилей здесь работать. Илье одна поганая статья может всю карьеру перечеркнуть».

– Я согласен, – сказал Данилов и допил свой коньяк…

От Эллы Аркадьевны он вернулся на станцию и за три часа наверстал все, что не успел сделать сегодня. Голова не болела, но вот в душе бурлил коктейль из обиды, сожаления, недовольства собой и прочих негативных чувств. Проиграл. Не справился. Зря только приезжал в Севастополь и брался за новое дело. Никаких плюсов, одни минусы кругом. Было жаль напрасно потерянного времени, но больше всего было жаль длинного «кафедрального» летнего отпуска, который можно было бы провести с семьей. Точнее – с Марией Владимировной, потому что Елену больше, чем на две недели, не отпустили бы.