Не проспи любовь - Люси Китинг

Макс продолжает грустно улыбаться.

– Макс? Скажи что-нибудь, – прошу я.

– Не знаю, Элис, – он качает головой. – Может, мы просто слишком разные.

– То есть? – спрашиваю я.

Кровь отливает от лица. Сократ извивается в моих пальцах. Теперь уже не важно, в лифте я или нет. Сейчас меня можно даже похоронить заживо – и я, наверное, не замечу.

Макс продолжает:

– Я тоже обо всем этом думал, размышлял о своих словах. Дело в том, что ты всегда жила в мире грез. И это одно из лучших твоих качеств. Я не хочу отнимать его у тебя, но, кажется, отнимаю. Может, во сне мы и были идеальной парой, но в реальности… может, просто не судьба.

Я застываю на мгновение.

– Но я же все исправила, – опять начинаю я. – И зашла в лифт.

– Знаю, – говорит Макс. – И надо поскорее тебя отсюда выпустить, пока не поздно.

Он медленно нажимает на кнопку «стоп», и когда двери открываются, мы видим Иеремию, Селесту и декана Хаммера.

– Пришлось вызвать охрану! – рвет и мечет декан. – С вами все в порядке? Кто отвечает за эту рептилию?

Не говоря ни слова, я отдаю Сократа Иеремии и убегаю – пусть Макс объясняет все сам. По моим щекам текут слезы.

1 ноября

Кажется, что где-то неподалеку хихикает Дарт Бейдер. Это маловероятно, учитывая, что он самый серьезный мужчина во всей Солнечной системе на все времена. Однако смех раздается вновь, низкий и зловещий: хо-хо-хо.

– Что это за звук? – спрашиваю я, высовывая голову из палатки и протирая глаза.

– Бегемоты, – говорит Макс, отрывая глаза от книги, и кивает влево. – Неподалеку от нашей стоянки – река, а они сегодня какие-то особенно разговорчивые.

– По-моему, они или смеются над нами, или придумывают, как нас убить, – говорю я, морщась при звуках странного мычания, разносящихся по лагерю. – Что? – спрашиваю я, когда Макс выразительно на меня смотрит.

– Да ничего, – говорит он, добродушно пожимая плечами. – Ты никогда не была жаворонком.

Я ковыляю к раскладному столику, сажусь и отпиваю приличный глоток кофе из чашки Макса.

– Налей себе сама! – протестует он. Но знает, что не налью, и потому наполняет себе новую чашку. – Пойдем, – говорит он вскоре, поднимаясь и протягивая мне руку. – Посмотрим на львов.

Коричневые мягкие волосы падают ему на глаза, в лучах солнца он кажется существом какого-то иного мира.

– А львята там есть? – с надеждой спрашиваю я.

– Конечно, – отвечает он.

– А как мы туда доберемся?

– Ты точно выспалась? – обеспокоенно спрашивает Макс. – На воздушном шаре, как обычно.

И вот шар уже опускается на землю. Львы лежат в высокой траве вокруг него и внимательно наблюдают за нами. У меня слегка немеют пальцы. Но Макс достает из заднего кармана пушистый зеленый теннисный мяч размером с грейпфрут.

– Готовы? Готовы? – кричит он. – Ловите! – и бросает мяч в траву. Львица бежит за ним и хватает мяч, словно гигантский золотистый ретривер, приносит к нам, бросает у наших ног и громко урчит, когда мы принимаемся чесать ее за ушами.

– Кажется, нас приняли, – говорит Макс, смеясь.

Мне тоже хочется смеяться – но мешает одна ужасная мысль: это же не Макс.

Да, он выглядит и улыбается, как Макс, он милый и добрый, как Макс. Но это не мой Макс. Это Лжемакс. Просто копия. Он – не он, и мы – не мы. Это не такой сон, который нас объединяет, сокровище, недоступное остальному миру. Это обычный сон. Я не могу это объяснить. Я просто знаю.

– Теперь мы можем вернуться? – спрашиваю я Лже-макса.

– Но мы же только прилетели! – удивляется он.

– Мне очень хочется домой, – говорю я, не в силах сдержать беспокойство.

Лжемакс смотрит на меня озадаченно, склонив голову набок.

– Хорошо, Элис, – говорит он, кивая. – Сейчас полетим домой.