Я спасу тебя от бури - Чарльз Мартин

Дорогой Бог,

теперь мама называет его Перекатиполе. Он хромает, и я видела большой шрам у него на ноге. Знаю, что маме он нравится. Мы видели его голым. На самом деле мама видела больше, чем я. Она велела мне вернуться в дом, но я не послушалась. Я смотрела из-за деревьев, так что он меня не видел. Мы гуляли по его пастбищу, а потом свернули за угол, где он стоял под ветряком и мылся под душем. Мама называет это костюмом на день рождения, но я не знаю, был ли это его день рождения. У него большой шрам на левой ноге – той, на которую он прихрамывает. И вся левая сторона его туловища тоже когда-то обгорела и покрылась шрамами. Но его половые органы не обгорели. Не то чтобы я туда смотрела. На самом деле не смотрела. Но когда я спросила у мамы, она ответила, что нет, совсем не похоже, а потом покраснела. Так что я думаю, маме он нравится. И я не испугалась, когда увидела его голым.

Он научил маму стрелять и дал ей пистолет. Она держит его в маленьком черном сейфе, привинченном к тумбочке рядом с кроватью. Я рада, потому что если появится Билли, то она сможет застрелить его.

Ох, я забыла еще об одном. Дело не в том, что я не хотела тебе рассказывать, – просто я много думала об этом, и даже теперь, наверное, мне немного не по себе, но на следующий день Ковбой отвез нас за мороженым. Он знал, что это вроде болезненного воспоминания для меня, поэтому усадил меня рядом с мамой и стал рассказывать о Бернхэме в штате Техас. Там есть место под названием Блю-Белл, где делают лучшее мороженое в мире, и раз в неделю целый фургон с мороженым приезжает в Рок-Бэзин, поэтому нам не надо ехать за мороженым к черту на рога. Извини, но это его слова. Так или иначе, я сказала, что пойду, хотя и не хочу мороженого, но потом мы пришли туда, и Броди дал мне попробовать, и оно оказалось на вкус как сливки из «Риц-Карлтон» в Новом Орлеане, и я подумала, что это на самом деле здорово. Поэтому Ковбой купил мне мороженое. Сперва я съела два шарика, потом еще два. Потом мы вместе с ним, мамой и Броди смеялись до тех пор, пока едва не описались. И мне понравилось мороженое. Он сказал, что мы можем ходить туда в любое время. Мороженое было таким замечательным, что ко мне вернулась мысль, которая пришла мне в голову еще в Новом Орлеане: почему мы вообще едим что-то другое, если есть Блю-Белл?

Турбо поживает неплохо. Думаю, ему здесь нравится. Он толстеет. Я думаю, что мы слишком хорошо его кормим, и еще я думаю, что Броди беспокоится о своей маме. Я спросила его, но он не стал говорить о ней. А потом вдруг начал говорить и долго не останавливался. Теперь я все знаю. Он рассказал мне, как они вместе ездили верхом, как она готовила лучшую сальсу в Техасе, как она превышает скорость, когда водит автомобиль, и как она иногда разрешала ему не ложиться спать допоздна и сидеть вместе с ней на крыльце, дожидаясь возвращения Ковбоя. Он рассказал, как она любит его. Как она любит их обоих.

Это опечалило меня. Я просто стараюсь быть честной. Мама и Ковбой вместе проводят время и ходят на свидания, а Броди рассказывает мне, как он любит свою маму и как она любит его папу. Но если так, то что он делает с мамой?