Привет, викинги! Неожиданное путешествие в мир, где отсутствует Wi-Fi, гель для душа и жизнь по расписанию - Хелен Расселл

Однажды я провела детективное расследование (то есть прочитала ее дневник – к чести моей будет сказано, я была уверена в том, что такая мера оправдана и служит благой цели). Выяснилось, что она вызвалась добровольно ухаживать за ослами в приюте для животных, вместо того чтобы посещать дополнительные занятия по географии, поэтому я пригрозила ей тем, что отниму памятную чашку с блюдцем в честь Чарльза и Дианы и не отдам, пока она не улучшит свои оценки. Уловка сработала – на какое-то время.

Но я еще не сталкивалась с ее случайным исчезновением в чужой стране. Или на глазах у малознакомых людей. И в ее пропаже до сих пор никогда не («шепотом») обвиняли меня… Или обвиняли?

– Может, она вышла пробежаться, как я, – предполагает Марго. – Но это было уже несколько часов назад. Знаете, как говорят: «Ранняя пташка носок прочищает».

«Этой бы пташке чирикать поменьше», – злобно думаю я.

– Так что, если Мелисса бегает до сих пор, то нос она мне точно утерла!

Мы обе понимаем, что это маловероятно. Я выдавливаю улыбку и ничего не говорю, переводя взор на Тришу, пока Марго разминает бедра.

– Здесь вашей сестре ничего не грозит, – уверяет меня Инге, кладя руку мне на плечо.

Ее длинные волосы до сих пор влажные после душа, и от нее исходит запах свежего белья и надежды.

– Однажды, когда мы только переехали, Метте пропал на целый день.

Меня это должно успокоить, но не успокаивает.

Едва мы готовимся выйти из дома для «введения в судостроение», пятого дня нашей подготовки, дверь распахивается в духе салуна Дикого Запада, и на пороге появляется Мелисса. Лучи солнца освещают ее нежным розовым светом. Волосы у нее взъерошены, и в ней торчит нечто, очень похожее на солому. Брюки неровно подвернуты – одна штанина чуть-чуть, другая задрана так, как будто она продавала какой-то наркотик и демонстрировала способ его введения на себе. Бордовая секс-кофта небрежно свисает с одного плеча. Но выглядит она лучезарно.

Не знай я, как все было на самом деле, я бы подумала, что она и правда была на пробежке…

– Ну что, выходим? – адресует она свой вопрос Инге.

– А позавтракать не хотите?

Инге указывает на стол, до сих пор заставленный закусками, булочками и ржаным хлебом, в котором теперь Фрейя прорывает тоннели своими пухлыми ручонками. «Навыки викингов», – думаю я.

– Нет, спасибо.

– Ты не хочешь завтракать? – даже у Тришы отвисает челюсть.

– Булочки с корицей! – восклицаю я. – Ты же обожаешь булочки с корицей!

«Дела и вправду плохи», – делаю я вывод.

– Послушай, – начинаю я, устремляясь к двери, чтобы застать Мелиссу, пока она еще одна. – Извини. За прошлую ночь…

Но она даже не смотрит на меня. Вообще не смотрит! Я даже не верю. Мы что, опять тинейджеры? Может, она не расслышала?

– Извини, что мы вчера поссорились, – пытаюсь я еще раз.

Если мы и вправду ссорились…

– Извиняешься за ссору? – теперь она смотрит на меня.

– Да.

– А за то, что сказала, не извиняешься? – кривит она рот.

Ах, так вот в чем дело? Я провожу языком по зубам, все еще шероховатым, несмотря на десять минут продолжительной чистки.

– Возможно, мы обе наговорили вещей, о которых теперь сожалеем, – начинаю я, но меня резко прерывают.

– Забудь, – Мелисса трясет головой и отворачивается, показывая, что сейчас ее интересует только наш предстоящий поход к побережью, где мы будем сооружать лодку.

Я стою на пороге, ощущая беспомощность. Мне остается только смотреть, как она уходит. Ночью прошел дождь, и в лучах утреннего солнца на листьях деревьев блестят капли. Пахнет свежестью, как будто все только что родилось. И ничто не походит на вчерашний день с его работой по металлу и суматохой с домашними животными.

«Все будет хорошо», – думаю я, стараясь смотреть в будущее с оптимизмом. Разве не так нужно делать?

Я уже даже не знаю, кого мысленно спрашиваю.

– Вы еще расстроены, – говорит Инге, упаковывая корзину для пикника или, скорее, серый холщовый мешок для пикника.

Она следует глазами за моим взглядом. Я смотрю, как Мелиса бодро шагает по полю, прямо к морю, а Триша семенит за ней, стараясь догнать. Мой ближайший союзник и моя сестра. Зашибись.

– Вам станет лучше, если вы сегодня будете проявлять больше активности, – советует Инге, опрокидывая в мешок миску с яблоками.

– Да-а, – тяну я тише, чем хотела. Потом делаю еще одну попытку, погромче: – Мне нравится быть занятой…

– Не «занятой», а «больше активности», – поправляет меня Инге.

– А есть разница?

– Увидите, – говорит она и, заметив, как у меня краснеет шея, а на глазах выступают слезы, смягчается и решает продолжить: – Осваивая новые навыки – работая руками последние несколько дней, – вы же не думали о доме или о том, как скучаете по детям?

– Да вроде…

– У вас не было времени на то, чтобы – как там у вас говорят – «закручиваться»?

– Накручивать себя, – предлагает услышавшая наш разговор Марго.

Гребаная Марго…

– Верно, – пожимает плечами Инге, как будто точность формулировки здесь совсем не важна. – Поэтому важно помнить, что сегодняшнее занятие по сооружению лодки посвящено вовсе не лодке.

Она усаживает на спину Виллума и помещает в коляску Фрейю, а Метте остается идти рядом с нами.

– Нет?

– Нет.

– О, – мне не хочется выглядеть тупой, но я не уверена, все ли поняла правильно. – Если не лодке, то чему?

– Тому, чтобы что-то делать. Что угодно.

Инге произносит это с таким выражением, будто уже отчаялась что-то мне внушить (и терпение ее почти иссякло, согласно моему внутреннему определителю терпения).

– Вы же слышали о терапии прогулок? – продолжает она.

Я не слышала.

– Да, – вру я, чтобы не ударить в грязь лицом.

– Еще есть танцевальная терапия, даже терапия лошадьми…

«Какого черта! – пытаюсь усвоить я услышанное. – Так Мелисса была ПРАВА? Со своей сумасшедшей идей про разукрашивание пони?!» Я почти вижу, как она победно сжимает кулак, слыша подтверждение своих слов.

– Терапия лошадьми? – осторожно переспрашиваю я.

– Да. О людях можно многое сказать по тому, как на них реагируют лошади.

А, ну ладно. Значит, это не про разукрашивание пони…

– Терапия животными – это широко используемый в психологии метод, – объясняет Инге.

– Правда? А мы что… – я пытаюсь выбросить мысль из головы еще до того, как она полностью оформилась, но тут Инге отвлекает один из детей, которому нужно пописать.