Утопия-авеню - Дэвид Митчелл

– Ну уж нет, – заявляет она, стараясь, чтобы голос звучал как можно жестче. – Ты меня бросил. Ты разбил мне сердце. Так что не смей делать вид, будто последних шести месяцев не было.

Он шутливо корчит покаянную рожицу, будто говоря: «Я что, наказан?»

– Я не шучу.

Покаянное выражение исчезает.

– Я думал, ты обрадуешься. Приехал на Чаринг-Кросс – и прямиком к тебе. Я…

– Может, Ванесса обрадуется. А у меня совсем другие чувства.

Брюс изображает на лице глубокую задумчивость, якобы припоминая имя:

– Кто? А, эта… Да ладно, Вомбатик, тебе не идет ревность.

«Значит, она его бросила».

– Тогда иди к Какбишу.

– Какбиш в Греции. Ну и потом, люди меняются…

– А может, я тоже изменилась.

Брюс делает вид, что не слышит.

– Кстати, про «Утопия-авеню» классная рецензия в «Мелоди мейкер». Видела? Я угощусь? – Он берет сигарету из пачки «Кэмел» на журнальном столике, закуривает.

Эльф хочется вырвать у него сигарету.

– Да уж, это не выступление в ислингтонском фолк-клубе. Рад за тебя.

Эльф почему-то совсем не хочется рассказывать ему про «Темную комнату» и Бэта Сегундо.

– Слушай, у нас сегодня концерт…

– Класс. Я поеду с вами, буду охранять твою сумочку. Могу сыграть, если вам нужен гитарист. А где концерт?

– В Бейзингстоке, только…

– Это какое-то мифическое захолустье?

Эльф вздыхает. «Надо сказать».

– Брюс, ты меня бросил. Между нами все кончено. Кончено, понимаешь? Верни мне ключи.

Брюс изгибает бровь, как учитель, ждущий правдивого ответа.

– А, значит, у тебя уже кто-то есть?

– Верни ключи. Пожалуйста.

Эльф ненавидит себя за это «пожалуйста».

Самоуверенность понемногу покидает Брюса. Взрыкивает и умолкает холодильник.

– Что ж, что можно одному, сойдет и для другого. – Он кладет ключ на подлокотник дивана. – Извини. За февраль. За все. Чем больше я виноват, тем больше хорохорюсь. У меня нет волшебной палочки, чтобы все исправить… – У него дрожит голос. – Чтобы вернуть дуэт «Флетчер и Холлоуэй».

У Эльф перехватывает горло.

– Верно.

– Но самое страшное – думать, что ты меня ненавидишь. В общем, прежде чем я пойду бросаться с моста Ватерлоо… – Он делает отважное лицо. – Может… давай простимся, как друзья.

«Осторожно!»

Эльф скрещивает руки на груди:

– Твои извинения на пару месяцев запоздали, но так и быть. Расстанемся, как друзья. Прощай.

Брюс закрывает глаза. Эльф с изумлением видит, что у него по щекам текут слезы.

– Господи, как же я себя иногда ненавижу!

– Я разделяю твои чувства. Иногда.

Он утирает глаза полой стариковской рубахи:

– Ох, извини, Эльф. Просто… я тут влип…

«Наркотики? Сифилис? Нелады с полицией?»

– Во Франции все пошло наперекосяк. На Елисейских Полях меня избили копы. Мою гитару украли. Мой сосед по квартире смылся, прибрав все деньги и прочее барахло. У меня осталось два франка семь сантимов, восемь шиллингов и трехпенсовик. Я… я зашел к Тоби Грину… – Брюс багровеет и обливается потом. – Попросил его секретаршу проверить авторские отчисления за «Пастуший посох».

– Там не много.

– Да, даже на пакетик голубиного корма не хватит. Я, конечно, не имею права тебя о чем-то просить, но… честное слово, мне больше некуда деваться. – Он глубоко вздыхает, пытается успокоиться. – Я… я тебя умоляю. Помоги мне, пожалуйста. Хоть чем-нибудь…