500 миль до тебя - Дженни Колган

Кормак не ожидал, что в Лондоне воцарится подобный зной. Просто смешно: в Англии жарче, чем в Испании! Почти как в… Но о военной службе Кормак вспоминать не хотел. С тех пор он не любил жару и относился к такой погоде с подозрением, будто ждал подвоха. А в лондонском воздухе и вовсе ощущалось напряжение. От мусорных баков исходило зловоние. Горожане высыпали на улицы, и в столице стало еще многолюднее. Пока что лондонцы умудрялись не вторгаться в личное пространство друг друга, но обстановка все больше накалялась. Из открытых окон машин грохотала музыка: рокочущие басы было слышно за милю. Компании молодых людей пили пиво, сидя прямо на тротуарах перед барами (внутри свободных мест не было). Иногда ребята вели себя агрессивно и орали на проезжавшие машины или провожали окриками девушек.

Все это действовало на Кормака угнетающе. Он даже не представлял, что лето может быть таким. В общежитии для медсестер кондиционеры отсутствовали, поэтому Кормак всю ночь спал с открытым окном. Вернее, пытался уснуть под вой полицейских сирен, шум вертолетов, громкие голоса и музыку. Вдобавок с улицы внутрь проникал запах барбекю.

Разве можно постоянно жить друг у друга на головах? Так и свихнуться недолго. Макферсон от природы был человеком спокойным, но даже ему подобная обстановка действовала на нервы. Пациенты стали капризными и постоянно жаловались: на жару, плохое самочувствие, работу медиков и вообще на все подряд. Те, кто не мог выходить из дома, страдали от духоты и мечтали о свежем воздухе, но где же его взять? Кормак старался быть особенно добрым и внимательным и не раздражаться, когда асфальт на дорогах почти плавился под колесами, а водители орали друг на друга. Любая пробка или авария грозили всплеском агрессии.

Кормак в первый раз заскучал по дому. Не радовали даже новые лондонские впечатления, хотя теперь он непринужденно прогуливался южному берегу Темзы и переходил через Тауэрский мост, совсем как местные жители.

Робби он не встречал целую неделю, хотя высматривал его каждый день. И вот наконец в одном из подземных переходов заметил свои старые кроссовки.

– Привет, – поздоровался Кормак.

– И тебе привет, – ответил Робби.

– Как дела?

Кормак не забыл, что Робби не притронулся к его кошельку. До чего, наверное, тяжело человеку, у которого ничегошеньки нет, устоять перед таким соблазном. Но давать понять, что хоть на секунду усомнился в честности бывшего сослуживца, ни в коем случае нельзя.

Бродяга неопределенно пожал плечами.

– Есть предложение, – начал Макферсон. Пару дней назад у него возникла одна идея. Неизвестно, правда, как отнесется к этому Леннокс, однако попробовать определенно стоит. У Леннокса на ферме кто только не работал.

– На работу устроиться хочешь? – спросил Кормак.

Робби снова пожал плечами.

– У меня судимость, – ответил он. Вскинул голову и посмотрел на собеседника, как затравленный дикий зверь. – Нет, ты не подумай, что я отморозок какой-нибудь! Просто алкоголь на улице распивал, ну и еще… – Робби осекся. – Короче, ничего особенного. Не веришь – проверь.

Но Кормак ему верил.

– Сразу предупреждаю, работа на ферме тяжелая. Зато крыша над головой и трехразовое питание тебе обеспечены.

– Я и раньше трудился, и теперь бы снова не прочь, – пробормотал Робби.

– Тогда замолвлю за тебя словечко, – пообещал Кормак.

А в общежитии Кормака ждала еще одна проблема – Яззи. Как ни крути, трудно избегать человека, с которым живешь в одном здании. Нет, она, конечно, девушка чудесная, и обычно Макферсон был рад ее видеть, но их отношения как-то сами собой стали серьезнее, чем ему хотелось бы. Поэтому, когда Яззи уходила на ночное дежурство, Кормак испытывал облегчение.