Здесь все взрослые - Эмма Страуб

Наказание Сесилии, если его считать таковым, свелось к помощи в салоне Берди: практика, за которую платить не будут. Август, бывший целиком на стороне Сесилии, вызвался к ней в пару добровольцем, и у Берди оказалось два помощника из восьмого класса. В салоне имелось еще два кресла, за ними трудились Рики, который говорил только, что «выглядит моложе своего возраста», носил подвернутые джинсы в обтяжку, из-под которых торчали цветные носки, и Кристал, широкобедрая хохотушка с короткими волосами голубого цвета. Как и везде в Клэпхэме, в «Стрижем красиво» люди болтали с соседями о погоде, о президенте, о чьих-то первенцах, о Барбаре Стрейзанд, и хотя в спорте Берди и ее коллеги не разбирались, поддержать разговор они умели.

Август и Сесилия по очереди подметали состриженные локоны, носили полотенца и накидки в прачечную самообслуживания за углом. В субботу и воскресенье бегали через развязку в «Спиро» за кофе и выпечкой. Мыли шампунем голову друг другу, потом вытирали ненароком разбрызганную по полу воду. Часто развлекали болтовней ждущих очереди клиентов. Август быстро научил Берди, как подключить к телефону кредитку, чтобы не платить лишние проценты за каждую операцию.

После рокового удара Сесилия спросила Августа, как его называть. На людях, наедине, перед своими родителями, перед придурками в школе. Ответ был четким: наедине она Робин. На людях он Август. Не навсегда, пока так. В мозгу у Сесилии непривычно щелкал тумблер, но не перепутать ей все-таки было не очень сложно, а вот Робин приходилось куда тяжелее. В общем, эту тему они старались не затрагивать, обсуждали что-то другое: какой клевый господин Дэвидсон, просто ли Шон Мендес красивая или красивая и талантливая, есть ли на свете родители хуже родителей Сесилии, всегда ли жареная картошка с сыром лучше, чем просто жареная картошка, или только иногда.

По пятницам салон работал до восьми, и перед тем, как разойтись по домам, Берди кормила их ужином. Последний клиент обычно уходил в половине восьмого, после чего они устраивали генеральную уборку, чистили все щетки, наводили порядок на всех трех рабочих местах, вынимали из розетки электрический чайник, выключали свет и запирали дверь. «Спиро» и пиццерия Сола работали допоздна, в остальном центр Клэпхэма с наступлением сумерек пустел.

Август сидел в кресле у окна – кресло Берди, Сесилия поворачивала бутылки с шампунем, чтобы все этикетки смотрели в одном направлении.

– Что хотите на ужин? – поинтересовалась Берди.

– Неаполитанскую пиццу! – закричала Сесилия.

Август только пожал плечами, покачиваясь в кресле.

– Как думаешь, мне постричься? – спросила Сесилия и встала у Августа за спиной. Взяла свои локоны и развела их по сторонам, как Пеппи Длинныйчулок. – Дурацкие у меня волосы. Дурацкие. Не то что у тебя.

– Почему дурацкие? – возразил Август. – Классика. У меня тоже ничего. – Август послал своему отражению в зеркале воздушный поцелуй.

– Что скажете, Берди? Что думает профессионал? – Сесилия хлопнула Августа по спине, и они поменялись местами.

Из глубины салона к ним подошла Берди. На ней были очки для чтения, на цепочке.

– Х-мм, давайте посмотрим. – Она распушила волосы Сесилии, прошлась гребнем тут и там. Склонила голову набок. – Тебе пойдет косая челка. Или добавить цвет. Никогда не думала покраситься?

Сесилии и в голову не приходило сделать с волосами что-то такое, на что люди обратят внимание. Волосы у нее были цвета, который не поддавался описанию, бурые, как у самки павлина, серые, как мышиный помет, как соломенные веточки на метле.

Берди вошла во вкус.

– Хорошо. – Она нажала на педаль, подняла кресло Сесилии и развернула лицом к себе. – Так, понятно. Тут можно снять, длина будет до подбородка. Добавить искры. Рыжий огонь. Как у Лолы в фильме «Беги, Лола, беги». Не видела? Наверное, он шел до твоего рождения.