Две судьбы. Книга 1. Шантаж - Семен Малков

Надежда пришла в себя только на пляже – ее и Свету перевезли сюда осводовцы: как раз вовремя подоспели... Она открыла глаза: какие-то люди хлопочут вокруг нее... Ах да, это медики! Сразу все вспомнила, вяло, еле разжимая губы, проговорила:

– Что... что с девушкой?.. Жива?..

– Жива-жива, не волнуйся! Давно откачали! Она и под водой-то пробыла всего ничего, – успокоила Надю пожилая медсестра. – Сама-то ты еле жива осталась! Такое перенапряжение! Мы уж думали – инфаркт. Это в твоем-то возрасте! Оказалось – просто шок. И воды здорово наглоталась.

– Где же... она... эта девушка ?.. Хочу... на нее посмотреть... – Голос спасительницы еще не окреп – еле слышался.

– Вот она сидит, – показала глазами медсестра, – тебя ждет не дождется. За ней папаша на машине приехал – ва-ажный такой... Сразу как сообщили. Только что ушел. И мать здесь – рядом с дочерью.

Надя приподняла голову: высокая, худенькая блондинка, глаза заплаканы... Она ей понравилась – симпатичная... И ее мать тоже: темноволосая, красивая, все время утирает слезы, держит дочь за руку, будто боится – отнимут... «Стоило потрудиться...» – почему-то мелькнуло в голове. А что все могло для нее самой скверно кончиться – об этом не думала тогда.

Надежду уже окружила небольшая толпа: и девчонки из команды, и двое незнакомых здоровенных парней (ей сказали, те самые ребята с перевернутой лодки), и сама спасенная со своей все еще плачущей мамой, и еще какие-то незнакомые люди. Все они – как смешно губы двигаются – что-то лопочут, восхищение выражают... ну да, говорят: «подвигом», благодарят за спасение... А теперь потихоньку расходятся – остались только ее девчонки и та морская царевна с мамой и своими богатырями...

– Наденька, Наденька! Так ведь вас зовут? – с неизбывной благодарностью и лаской глядя на нее, обратилась к ней темноволосая мама.

Вера Петровна уже осознала – страшное осталось позади, – отплакалась и не знала теперь, как выразить свои горячие чувства, свою признательность этой храброй, доброй незнакомой девушке – единственную ее дочку спасла, от смерти увела!

– Наденька... Надюша! Сами понимаете, чем наша семья вам обязана! Мы в неоплатном перед вами долгу теперь! Слов у меня нет... Вы столько пережили, потерпели... не оправились еще... шок у вас... – Вера Петровна судорожно вздохнула, борясь с вновь подступающими слезами. – Очень прошу, дорогая, родная! Поедемте сейчас вместе с нами на дачу к нам – это рядом совсем! Вас и Свету врач хороший осмотрит – мы уже вызвали. Вы отдохнете, подкрепитесь. А потом... потом, когда захотите, отправим вас домой, на машине, конечно. Девочки ведь не будут возражать? – повернулась она к Надиным подругам.

Те молча, с удивлением слушали, что говорит эта... дама – такая интересная, одета так хорошо.

– Так ведь для Наденьки лучше, да, девочки? К ней еще не полностью силы вернулись!

Надя, которая еще не пришла в себя до конца, тоже молчала, растерянная. Что сказать?.. Она так устала... Новые приключения? Нет, что-то не привлекают, хотя интересно, конечно... Домой бы сейчас, в свою постель... и чтоб не шумел никто...

Видя, что Надя колеблется, а мама пострадавшей девушки терпеливо ждет, как она решит, а уговорить не умеет, Таня Сидоренко, самая серьезная, умная в команде ватерполисток, наклонившись, заглянула ободряюще подруге прямо в глаза.

– Соглашайся, Надя! Так лучше. Не переоценивай своих сил! – И не выдержала: – Ну ты и молодчина! Не ожидали от тебя такой прыти! Я бы так, наверно, не смогла! – С искренним чувством восхищения чмокнула Надю в щеку (чего никогда раньше не делала) и, снова став серьезной, скомандовала:

– Все, мы поехали! Девчата, за мной! Беспокоиться нечего – Надя наша в надежных руках!

За все время Света не произнесла ни слова – никак не могла осознать происшедшего. В сомнамбулическом состоянии – в полудреме, не в силах вернуться к реальности, она только уставила широко раскрытые глаза на свою спасительницу, пытаясь представить – как все это было... и ничего не помнила. Надя казалась ей какой-то необыкновенной, загадочной... Узнать ее лучше, не отпускать от себя...

– А если я тебя попрошу, Надя? – схватила ее за руку, умоляюще глядя ей в лицо такими же, как у нее, ярко-синими глазами. – Мама хочет сделать как лучше! Ведь ты теперь нам не чужая... Поедем, а?..

Не дожидаясь ответа, все вместе окружили Надю, подхватили под руки, забрали у девчонок ее одежду, сумку и буквально силком повели к машине. Уселись все в «ЗиМ» и поехали на дачу, где уже ждал врач.

– С тобой мы потом поговорим, – ледяным тоном пообещала Вера Петровна Олегу – (тот сидел рядом с ней, понурив голову). – Не ожидала, что ты бросишь Свету в беде!

Врач, вызванный Григорьевым из Кремлевки, внимательно осмотрел девушек и заверил, что их молодому здоровью ничто не угрожает. Тогда Вера Петровна отправила Олега и Вадима домой.

Непростительно, что они подвергли девушку, ее дочь, смертельной опасности! Но подробностей она знать не желает: вновь переживать весь этот ужас – нет, с нее хватит.

– Забирайте свои вещи и уезжайте! – велела она ребятам. – Сегодня я... вас больше видеть не могу. Не знаю, что там произошло, но никогда, видно, не пойму: почему два таких бугая не сделали того, что совершила Наденька?! Потом разберемся... Вот успокоюсь... Если после такого вообще можно успокоиться! – добавила она, не забывая все же, чей племянник Олег.

Те, сознавая свою вину, топтались, обескураженные, не пытаясь оправдаться. Куда девалась их обычная самоуверенность!

– Мы, Вера Петровна, только подождем, что скажет врач, – хмуро, но упрямо заявил Олег. – Что бы вы ни думали, а Свету я люблю.

Вскоре они исчезли – самим хотелось очутиться как можно дальше от места своего позора.

Во время обеда Надя, которую Григорьевы окружили благодарным вниманием и не знали, куда усадить и чем еще попотчевать, рассказала о себе, о своих спортивных достижениях.

– Ты для нас, Наденька, теперь член нашей семьи, никогда тебе этого не забуду! Считай, что у тебя есть еще один отец! – заявил ей Иван Кузьмич с дружеской улыбкой, которая ему так шла и стала в последнее время редкостью. В нем говорило не только чувство отцовской благодарности – Надя ему и внешне, и вообще очень понравилась. – А как твоя фамилия и отчество?

– Розанова, а по отчеству Степановна. А что, это важно? Мне еще работать рано, – ответила Надя.

Вопрос понятный, но почему-то вызвал у нее неприятное чувство, и она сочла за благо ощетиниться.

– Красивая фамилия и отчество подходящее. Что-то есть, кажется мне, знако-омое... – протянул Григорьев, явно не припоминая: забыл за давностью лет мужнину фамилию Лиды, ведь эпизод с ее квартирой лишь мелочь в масштабе дел, которыми он ворочал.

Но Вера Петровна, естественно, все помнила. Услышав, что сказала Надя, она поперхнулась и закашлялась. "Да быть такого не может! Это же ирония судьбы! – молнией пронеслось у нее в мозгу. – Неужели... дочь Лидки и Степана?.. Может, совпадение? Случается ведь... – твердила про себя с надеждой – и сама не верила. Сердце ее обливалось кровью: она обязана жизнью Светочки дочери своей злейшей врагини!.. Обуреваемая противоречивыми чувствами, смотрела широко раскрытыми глазами на Надю, стараясь найти в ней черты Лиды и Степана, и не видела сходства...