Жара - Ральф Ротман

Клиент, сидевший за маленьким столиком рядом с печкой, подвинул немного свой стул, а хозяин сунул руку в пластиковый мешок и набил печку рулонами туалетной бумаги, глядя потом на них в отверстие.

— Этот страна для меня слишком холодный, — ворчал он. — Нужно целый лето ишачить, чтобы потом было на что топить зимой, и пальто купить, и длинный кальсон. А если ты сделал паузу и присел где-нибудь на земле, так у тебя уже простата.

Он опять сунул руку в печку, вытащил пропитавшиеся маслом рулоны, с которых капало, и с такой силой бросил их в ведро, что во все стороны полетели брызги. А потом засунул в печку еще полдюжины новых.

— Эхма! — воскликнул он. — Что ты себе думаешь? Осман, как всегда, doof? Нет, просто нужно знать финт ушами. Сейчас будет тепло. Ханнелора? Что ты там делаешь? Пойди прибери тут. Я что, должен все делать сам?

Женщина, только что открывшая три бутылки пива, даже не взглянула в его сторону. Левой рукой она подхватила три бутылки, удерживая узкие горлышки между пальцами, а правой балансировала маленьким овальным подносом, на котором подавала обычно кофе. Сейчас там стояли три порции шнапса, и она, выйдя из-за стойки, прошла мимо турка, не удостоив его ни единым словом. Осман кивнул.

— Да я так, только спросил. Тыщу извинений, что я вообще рот раскрыл. Пардон, что я — твой шеф. Мне очень жаль. — Он подмигнул клиенту и опять склонился к печке.

— Мне — тоже! — буркнула Ханнелора и поставила бутылки на столик у окна, где сидели двое мастеровых в рабочих комбинезонах и следили за тем, как Клапучек записывает результаты игры. Необычно маленькие, розового цвета кости лежали между пивными бокалами, и он покачал головой, поджал губы и подвел черту. Карандаш аж чиркнул за край блокнота.

— Оʼкей, ребята. В виде исключения мой черед. Пьем за мой счет.

На нем были теплые сапоги из свиной кожи и плотная стеганая нейлоновая куртка. Над ним, на ручке окна, висела шапка-ушанка. Один из собутыльников поднес к краю стола стаканчик для игральных костей и ссыпал их туда.

— Ну, слава богу, — сказал он. — Я уж думал, тебе будет вечно везти.

Ему было около пятидесяти, он был толстоват, на голове бумажная пилотка.

— Ничего не поделаешь, — сказал Клапучек. — Не везет так не везет, приходится платить. А в итоге все вроде как счастливы. Или хотя бы довольны.

Другой рабочий был молодой худощавый мужчина в сером пропыленном свитере и штанах с нагрудником, его остро выступающий кадык был весь в бритвенных порезах. Уйдя в себя, он пил мелкими глотками пиво, не обращая внимания на Ханнелору, стоявшую рядом с ним в ожидании пустой тары. Другие игроки чокнулись друг с другом полными бутылками.

— Я не знаком с этими западными строительными материалами, — бормотал тот себе под нос, собирая в кучку крошки хлеба на столе. — Для меня это как целина, а? Я ведь его спрашиваю: «Скажите, туда входит известка?» Там ее, собственно, не должно быть, так ведь? При этих готовых смесях никогда не знаешь… И вот мы оба читаем, что стоит на мешке: сухая строительная смесь для внутренних и наружных работ, предназначается для отделки фасадов, оштукатуривания стен и заделки швов. Ни слова про известку. «Ну, тогда замешивайте и приступайте к работе», — говорит он. А я ему: «Если она там все-таки есть, то все накладки за ваш счет». Он кивает и уходит к себе.

Он протянул Ханнелоре бутылку и взял с подноса шнапс.

— Я, значит, все это возвожу — парапет, колонны, арки, все чин чинарем. У него там такая терраса на плоской крыше, скажу я вам… На ней вся моя квартира уместится. Пол-Берлина видно. Ну да. И через несколько дней начинаю заделывать швы, не раствор, а сметана, и он по-настоящему happy, даже еще чаевые добавляет. Мол, дело мастера боится! А потом… Свят, свят!

Он опрокинул стаканчик с костями, постучал им несколько раз, и Клапучек, вытянув шею, записал числа.

— Потом пошел, конечно, дождь. А почему бы и нет? В конце концов, должен же он был когда-нибудь пойти. И на следующий день он звонит мне и орет, матерится и ругается на чем свет стоит, обзывает меня бездарью и неумехой и тому подобное. Безруким болваном в том числе. Ну, я, конечно, не стерпел и тоже выдал. Кто это будет такое терпеть? Я сам знаю, что я могу, а чего нет. Но потом все-таки отправился туда… Боже праведный! Все насмарку. По красному кирпичу везде белые разводы, как сверху кто помочился. И тогда я ему говорю: разве я вас не предупреждал? Значит, в пакетах все-таки была известка, а она боится воды. И с таким раствором нельзя производить фасадные работы, во всяком случае, по кирпичной кладке. Дождем вымыло выбоины, нарисовало подтеки, в результате мы имеем этот рисунок, причем навсегда. От него нельзя избавиться.

Он выпил свой шнапс, облизнул губы.

— Тут он делает большие глаза и спрашивает: «Даже соляная кислота не возьмет?» А я ему: «Даже и это не поможет. Надо сбивать все покрытие». Ну, тут и началось. Он просто закипел и стал брызгать слюной. Он подаст на меня в суд и все такое прочее. Возмещение ущерба, о-ля-ля!

Он достал сигарету из пачки, которую ему протянул другой рабочий, и неподвижно смотрел на язычок пламени, прежде чем прикурил. Следы раствора на тыльной стороне руки, на ресницах белая пыль.

— Не знаю я эти проклятые западные строительные материалы. Да и откуда?! — Он покачал головой, поглядел на своих коллег. — Разве у нас были такие проблемы? Мы делали кладку как в учебнике: лопата цемента, три лопаты песка, ну, может, еще несколько капель моторного масла — и готово. А здесь… Это все равно что в аптеке со всеми тамошними тонкостями. При этом строят они не лучше нас. Только пыли больше, когда ломают. — Он снова опрокинул стаканчик с костями. — Как вы думаете, он может подать на меня в суд? Я уже истратил все, что получил от него. И моего малыша икотка хватит, если я опять не куплю ему компьютер… Сколько он вообще-то стоит?

Клапучек считал его очки.

— Ты что, больной? Черта лысого он тебе что сделает. Ты ведь работал у него по-черному — или как?

Рабочий откинул голову, выпустил дым под лампу.

— Ну да, можно сказать, по-темному.

— Ну вот видишь. Как же он может заявить на тебя? Или, может, он не знает, куда деньги девать. Брать нелегалов на работу чертовски дорогая штука.

Каменщик поднес бутылку с пивом уже ко рту, но опять поставил ее на стол; его толстый напарник хлопнул Клапучека по плечу.

— Черт побери, дружище. Да ты настоящий спец, хитрый западный лис и дока по всем вопросам, а? Если мне доведется строить твою виллу, я добавлю тебе в набрызг французскую сметану crème fraîche.

Клапучек кивнул и кинул кости.

— Но сначала ты поставишь нам по новой, мой драгоценный. Ты, собственно, опять проиграл.

Турок захлопал в ладоши, присвистнул. Отблеск огня заплясал на его лице с толстым носом, лысина заблестела, Осман взял кочергу и задвинул отверстие крышкой.