Куриный бульон для души. Я решила – я смогу! 101 история о женщинах, для которых нет ничего невозможного - Эми Ньюмарк

Обо мне говорили: «Да кто она такая? Она пытается саботировать решения правительства!»

Не представляла этого и я. Но все равно приняла вызов, решив, что разберусь, что надо делать, уже в процессе.

Я пришла на первое в моей жизни заседание совета уполномоченных, которое проходило в цокольном этаже городской ратуши, и попросила внушительных мужчин, сидевших передо мной, спасти ратушу.

– Нет! Нам нужна новая, побольше, – сказали они. – Кроме того, это даже не историческое здание. Линкольн здесь ни разу не ночевал!

Их ответы заставили меня по-новому взглянуть на современные культурные нормы – уничтожать что-то маленькое, уникальное и созданное вручную ради того, чтобы построить большое, безликое и штампованное; отрекаться от того, что имеет местную, а не национальную ценность; отрицать историческую значимость и наследие, оставленное простыми людьми.

Уполномоченные говорили о прогрессе. Но в чем именно был этот прогресс?

Я проводила среды и субботы в Исторической библиотеке, просматривая небольшие документальные фильмы и подшивки газет, открывая для себя богатую историю моего города и узнавая, сколько всего происходило в старинных помещениях нашей старой городской ратуши. Чем она только не служила – тюрьмой, средней школой, общественным центром, штаб-квартирой скаутов-«волчат», кинотеатром и бальной залой! Самое забавное, я выяснила, что Линкольн таки ночевал в нем однажды, хотя этот Линкольн оказался местным жителем, а не нашим шестнадцатым президентом.

Я снова выступила на заседании совета уполномоченных, чтобы достучаться до жителей городка, смотревших эти заседания по кабельному телевидению у себя дома.

– Мужчины, которые принимали участие в Гражданской войне – в сражениях при Геттисберге, Спотсильвейни и Фредериксберге – танцевали здесь, на втором этаже, прямо над нами, на балах Великой армии восстания, – говорила я. – Если это для вас не история, то я не знаю, что можно считать историей.

Наша небольшая группа выступала на городских митингах и привлекала к участию школьников, приглашала журналистов с телевидения и «подбрасывала» статьи с громкими заголовками в местные газеты. Но самое главное, нам удалось убедить городского чиновника открыть давным-давно заколоченную бальную залу на втором этаже и пропустить нас внутрь.

Поднявшись по лестнице из старого дуба, мы обнаружили огромный, похожий на пещеру зал с семнадцатифутовыми потолками, покрытыми затейливой лепниной. Была здесь и сцена, прекрасная, но нуждающаяся в ремонте. Фотографии бальной залы во всей ее старомодной красе распространялись, как лесной пожар. Люди хотели увидеть ее, сохранить ее, иметь право голоса в решениях о том, как будет выглядеть их город, радоваться чуду, которое уже существовало в нем задолго до их рождения. Народные усилия по спасению здания учетверились в масштабах.

Во время одной из моих ежедневных прогулок по нашему району со мной поравнялся какой-то парень на машине и прокричал: «Спасем городскую ратушу!» Люди останавливали меня на улицах и говорили: «Мы видели вас по кабельному. Спасибо вам», или «Как жаль, что мне часто не хватает храбрости защитить то, во что я верю!»

Но муниципалитет это отнюдь не обрадовало. Он распространял лживые слухи о том, что ратуша не представляет собой никакой исторической и архитектурной ценности. Что второй этаж наверняка обрушится. Что здание невозможно отреставрировать. И оно никогда не будет внесено в национальный реестр исторических памятников. Обо мне говорили: «Да кто она такая, эта девчонка? Она пытается саботировать решения правительства». Другим членам нашей группы звонили и грозили: «Вы не представляете, против кого идете!»

Чтобы успокоиться и заглушить в себе сомнения, я приучилась мысленно представлять отреставрированную ратушу, гордо возвышающуюся посреди нашего городка. Воображала торжественную церемонию открытия и горожан с фотоаппаратами. Воображала детей, спешно поднимающихся по широкой старинной лестнице, чтобы полюбоваться изящной лепниной.

Даже мой начальник заметил во мне перемены. Он сказал: «Вы кажетесь такой живой, такой влюбленной в жизнь!» Честно говоря, я сама себя удивляла. Я и подумать не могла, что способна на такую настойчивость.

В общем, мы, горожане, приняли бой за свою городскую ратушу и победили. На реставрацию выделили четыре миллиона долларов. Я вошла в состав реставрационного комитета и лично присматривала за этим проектом. Когда реставрация была завершена, наша ратуша стала истинным украшением городского центра и первым зданием в Ашленде, внесенным в Национальный реестр исторических памятников. Новый городской управляющий сообщил, что гости, посетившие городскую ратушу после открытия, объявили ее «одной из красивейших в Массачусетсе».