Великолепные руины - Джесс Уолтер

Алвис приезжал в Порто-Верньону восемь лет подряд и за все это время встретил только троих постояльцев. Американцев среди них не было. И прекрасных актрис, подруг Элизабет Тейлор, естественно, тоже.

– Она красавица, – сказал Алвис. – Паскаль, а где тетя Валерия?

– Не знаю. Ушла в горы. – Паскаль посмотрел на старого друга семьи, на его худое лицо, на усики, на шляпу, которой обмахивался Бендер, и сказал: – Ничего, если мы сейчас немного помолчим?

– Ну конечно!

Они пили вино на крыльце и смотрели на море. В тишине было слышно, как разбиваются о скалы волны и с шипением взлетает вверх водяная соленая пыль.

– Она читала ваша книга, – наконец сказал Паскаль.

Алвис склонил голову набок:

– Что?

– Ди. Американка. – Он показал на фотографию. – Она читала ваша книга. Сказала, она очень грустно и очень хорошо тоже. Ей очень нравилась.

– Правда? – по-английски спросил Бендер. – Вот дела!

Они еще помолчали и послушали шелест моря. Казалось, будто там, на берегу, кто-то сдавал огромные карты.

– Я полагаю… больше она ничего не говорила? – через какое-то время спросил Бендер, уже по-итальянски.

Паскаль ответил, что не совсем его понял.

– Про мою главу. Больше актриса ничего не говорила?

Может, и говорила, но Паскаль больше ничего не запомнил.

Алвис допил вино и поднялся в свою комнату, чтобы разобрать вещи. Он все еще улыбался от одной мысли о том, что красивая женщина читала его роман.

Паскаль услышал вдруг рев мотора. Юноша взглянул на море, но яхту, входившую в бухту, не узнал. Тот, кто ее вел, слишком поторопился на повороте, лодка некрасиво подпрыгнула и снова шлепнулась в лужу брызг. На борту было трое, и, когда яхта подошла к причалу, Паскаль смог их разглядеть. Впереди стоял капитан в черной кепке, а сзади на скамейке устроились этот гад, Майкл Дин, и пьяница Ричард Бёртон.

Паскаль не собирался идти их встречать. Капитан пришвартовал яхту, Майкл Дин с Ричардом Бёртоном выбрались на причал и двинулись к лестнице, ведущей на площадь. Бёртон, похоже, протрезвел. Он был одет в ослепительное шерстяное пальто, из рукавов торчали белоснежные манжеты рубашки, галстука не было.

– А вот и мы, дружище! – крикнул Ричард, завидев Паскаля. – Скажи-ка, Ди сюда случайно не возвращалась? – спросил он, поднимаясь по ступеням.

Майкл Дин шел позади актера и внимательно оглядывался.

Паскаль тоже оглянулся, чтобы увидеть деревню глазами американца. Каменные домишки, такие же потрепанные и усталые, как и он сегодня. Пять сотен лет они цеплялись за скалы, а теперь устали и вот-вот соскользнут в море.

– Нет, – ответил юноша.

Гости поднялись на крыльцо. Паскаль грозно взглянул на Майкла Дина, и тот в испуге отступил.

– Значит, Ди не приезжала? – спросил Майкл.

– Нет, – повторил Паскаль.

– Вот видите, я же вам говорил, – обратился к актеру Дин. – Поехали обратно в Рим. Она вернется туда или, может, все-таки поедет в Швейцарию.

Бёртон провел рукой по волосам и кивнул на бутылку вина:

– Ты не обидишься, если я хлебну, парень?

Майкл Дин за его спиной поморщился. Бёртон поболтал бутылкой в воздухе и показал Дину, что она пуста.

– Ну что за везение! – Он облизнулся, словно умирающий от жажды.

– Внутри есть еще вино, – сказал Паскаль. – В кухне.

– Ты отличный парень, Пат. – Бёртон похлопал юношу по плечу и прошел в дом.

Майкл переступил с ноги на ногу и прокашлялся.

– Дик думал, она сюда вернулась, – сказал он.

– Ди потеряна?

– Можно и так сказать. – Дин нахмурился, решая, стоит ли пускаться в объяснения. – Она должна была ехать в Швейцарию, но я позвонил в клинику, и там ответили, что Ди не появлялась. Похоже, она так и не села в поезд. – Майкл потер висок. – Если она приедет, не могли бы вы со мной связаться?

Паскаль промолчал.

– Послушайте, – сказал Дин. – Все очень запутано. Вы видели эту несчастную девочку. Признаю, с ней обошлись ужасно. Но тут речь не только о ней, у нас ведь есть обязательства и перед другими людьми… Браки, карьеры… Все непросто.

Паскаль вздрогнул. Когда-то и он сказал те же самые слова об Амедии. Все непросто.

Майкл Дин снова закашлялся.

– Я сюда не справедливость восстанавливать приехал. Я приехал, чтобы оставить для нее сообщение, если она появится. Передайте ей, я знаю, что она рассержена. Но я также совершенно точно знаю, что ей нужно. Передайте ей: «Майкл Дин знает, чего вы хотите». Я смогу ей помочь. – Он сунул руку в карман и протянул Паскалю еще один конверт. – В итальянском есть одно выражение, которое мне в последнее время очень нравится. Con molto discrezione.

Со всем возможным уважением. Паскаль отмахнулся от денег, как от шмеля.

Майкл осторожно положил конверт на стол.

– Просто скажите ей, чтобы она со мной связалась, capisce?

В дверях появился Ричард Бёртон:

– Где, ты сказал, вино стоит, парень?

Паскаль объяснил ему, где искать бутылки, и Бёртон снова скрылся на кухне.

Дин улыбнулся:

– Иногда эти таланты могут и достать.

– А он талант? – спросил Паскаль.

– Лучший из всех, кого я видел.

Бёртон вышел с бутылкой без этикетки.

– Отлично! Динчик, не забудь за вино заплатить.

Майкл положил на стол в два раза больше, чем стоила бутылка.

На звук голосов спустился Бендер и замер, потрясенно глядя на Бёртона.

– Cin tin, amico. – Ричард поднес темную бутылку к губам. Он явно посчитал Алвиса итальянцем. Сделав большой глоток, Бёртон снова повернулся к Дину: – Ну что, Дин-Дин, пора нам завоевывать другие миры… – Он поклонился Паскалю: – Уважаемый дирижер! У вас прекрасный оркестр. Главное, ничего не менять. – И он зашагал обратно к лодке.

Майкл Дин вынул из нагрудного кармана визитку и ручку.

– А это… – он торжественно положил подписанную карточку перед Паскалем с таким видом, будто только что совершил чудо, – это вам, мистер Турси. Может быть, настанет день, когда и я смогу что-то сделать лично для вас. Con molto discrezione, – повторил он, кивнул и пошел следом за Бёртоном.

Паскаль взял со стола картонку. Под размашистой подписью проступал напечатанный текст: «Майкл Дин, связи с общественностью, “Двадцатый век Фокс”».

В дверях отеля истуканом замер Бендер, ошеломленно глядя вслед уходящим.

– Паскаль, – наконец сказал он, – это что, правда Ричард Бёртон?