Мужские разговоры за жизнь - Дмитрий Пучков

— Камрад, чисто академический интерес: сколько тебе лет?

— Чисто академический ответ: 27.

— Когда тебе будет полтинник, когда в любой книге ты неизбежно будешь видеть то, что уже 500 раз схавано и высрано, тогда вспомнишь про Топорова.

— Я это и сейчас вижу, причем давно — и что? Почему-то я не нахожу в этом повода для того, чтобы забираться на трибуну и орать оттуда, что все уже по 500 раз схавано и высрано, как это делает Топоров. Понятно, что это его хлеб, но зачем делать это в такой форме? Книга для меня (и думаю, что для многих) бывает интересной или неинтересной в силу различных причин, но при этом даже вторичные и напрямую позаимствованные сюжеты могут содержать интересные повороты и неожиданные стороны. Все зависит от мастерства автора (рассказчика, если угодно). Тебе же, например, нравится то, что делает Тарантино, хотя его фильмы — сплошное заимствование, чего он сам и не скрывает.

— Ничего. Хлебай пятикратно переваренный кал и далее, камрад, это твое лично дело. Как личное дело Топорова, что об этом кале думать и говорить.

— А кто тогда, на ваш взгляд, является фантастами в России?

— Я такие книги не читаю.

— Или такой комментс появился вследствие этой статьи? Что фантаст, он как опущенный?

— Заметка отлично написана, ее не надо комментировать.

— Тебе же, например, нравится то, что делает Тарантино, хотя его фильмы — сплошное заимствование, чего он сам и не скрывает.

— Ты эта. Либо цитируй дословно, либо вопросы задавай. Тарантино — ебанько с большой буквы, и нравится мне у него далеко не все. Про заимствования в его творчестве могу читать лекции за деньги.

— Вот и Д. Ю. пытается замолчать некоторые факты из личной биографии!!!

— [Рвет на груди ватник.] Я бывший сантехник и мент — сперва просто ковырялся в чужом говне, а потом ковырялся в чужом говне уже в тюрьме!!!

— Похоже для многих имя В. Топорова прозвучало впервые.

— Плюс похоже, что эти многие принципиально не способны понять, о чем Топоровым написано.

— «Как личное дело Топорова, что об этом кале думать и говорить». Так хоть бы господин Топоров просветил несчастных опущенных фантастов (да и всех остальных, кто успел попасть под его раздачу), как же правильно книги-то писать, а то получается так, что он один шибко грамотный, только сам ничего путного написать не способен, способен только хаять.

— Это тебе в силу возраста его задачи видятся вот так? Или ты вообще не понимаешь, о чем он?

— Дмитрий Юрьевич, а вот книги, которые вы написали, к какому жанру отнесете?

— Комментсы с начала не пробовал читать?

— Назвать всех фантастов «опущенными» — это то же самое, что плюнуть себе в лицо.

— То есть ты не понимаешь, что таковыми их считают Настоящие Писатели, а не критик Топоров?

— Дим Юрич, если не сложно, ответь на два конкретных вопроса. 1. Что именно не нравится у Тарантино (у него немного фильмов вроде)?

— Решительно: «Джеки Браун», «Доказательство смерти». Так себе: «Убить Билла», «Криминальное чтиво». Добротный: «Бешеные псы».

— 2. Тезис: «Тарантино — ебанько». Поделись мнением, почему?

— [С недоумением.] Потому что ебанько. Откуда я знаю почему?

— В заметке все скучно, предсказуемо. Представляется старый мудак, воняющий мочой, готовый за бабло суетливо и ловко слепить любую мерзость.

— А вот я из какой кормушки жру?

— Видимо, у Топорова личная неприязнь к Стругацким.

— Даже кушать не может, такую неприязнь испытывает. А то, что книжки говно, — это дело десятое.

— Боюсь показаться тупым, но… Хотя нет, не боюсь — мне всего 22. Но, с моей точки зрения, Топоров не обосрал фантастов, а только подчеркнул отношение в литературной среде к ним.

— Понимают отчего-то не все.

— То есть уверенно полагаю, что понять из статьи то, что «что таковыми их считают Настоящие Писатели, а не критик Топоров», люди, не знающие товарища лично, не способны.

— Странно. Там вроде понятно про это написано.

— Дмитрий Юрьевич, а какой контингент наблюдался во время ПЕАРовских «встреч с прекрасным»?

— Моих? Есть фотки, погляди.

— Ну и как Настоящие Пейсатели? Советы давали или по плечу похлопывали?!

— [Думает.] Я мало кого знаю, в тусовки не вхож. С Сергеем Лукьяненко здоровался за руку, советов не слышал. С Яной Зорич дружу дружбу, она меня тоже не бьет.

— Справедливости ради надо сказать, что и Никитин, и Головачев начинали хорошо…

— Блин, ребята, прекратите. Я тоже книжки издаю, но при этом писателем себя могу назвать только в целях глумежа.

— «Странно. Там вроде понятно про это написано». Блин, почувствовал себя тупы-ы-ым.

— Да ты с самого начала отжигаешь, камрад, будучи неспособным прочитать.

— Но перечитывание не помогает, значит, это либо в статье что-то не так, либо в голове какой-то переклин.

— Поразительно. Вот написано: «Потому что быть фантастом („говнофантастом" — как, не церемонясь, выражаются в Сети) в нашей литературе считается не столько предосудительным, сколько позорным». Это следует понимать так: критик Топоров не называет фантастов говнофантастами и не полагает бытие фантастом позорным. Так — понятно?

— Тут и у других вроде та же проблема, так что очень надеюсь, что дело в статье.

— Кушайте таблетки, например церебрализин.

— Небольшой оффтоп: раньше на сайте были выложены переводы, а теперь ссылки на них пропали. Почему?

— Все малолетние долбоебы очень сильно переживали, что я с этого получаю деньги. Потому ссылок на них больше нет, ищи в других местах.

— Где теперь можно скачать?

— Зачем тебе переводы? Смотри оригиналы.

— Создается впечатление, что некоторая масса читателе данного блога не совсем верно восприняла месседж данной статьи — как призыв к массовому обливанию говном всех «говнофантастов», еще одна часть восприняла статью как самое обливание «говнофантастов» говном и яро бросилась их защищать…

— Дети переживают, что кумиры оказываются говном. При этом дети за острыми переживаниями даже не могут понять, что критик Топоров их говном не называет.

— И тем и другим рекомендую перечитать статью еще раз, желательно не по диагонали…