Дети солнца - Светлана Шишкова-Шипунова

Случалось, мы с Неллей жаловались нашей маме на свою жизнь в чужой семье.

— А как же вы думали? Замужем так! – говорила нам мама, которая сама никогда не жила со свекровью.

Впрочем, и мы не стали, а чуть подросли наши дети, ушли от греха подальше на частные квартиры.

— Так что ж наш любимый зятёк не приехал дом посмотреть?

— Да ну его! – говорит Нелля. – Я хоть отдохну у тебя от них, от всех.

Она приехала с Кириллом. У этого мальчика огромные, грустные карие глаза, из‑за которых на него уже сейчас обращают внимание девочки, хотя лет ему всего 11. Нелля родила его поздновато, в 37, когда старшему, Антону, было уже 14 лет. Так получилось. Кирилла она любит со страшной силой, называет «жизнь моя» и говорит, что не представляет, что бы сейчас без него делала.

— Отдохни, сестричка, а то они тебя совсем замучили!

Жалко мне Неллю. Три мужика в доме, не считая собаки. На всех приготовь, всем постирай–погладь, и ни от кого никакой помощи. При этом она продолжает служить в своём УВД, между прочим, майор милиции.

— Светка Нелюшку больше всех любит, — ревниво замечает Женя.

— С чего это ты взяла? Я всех одинаково люблю, особенно тебя.

— И почему родители не остановились на мне? – задумчиво говорит Нелля. – Были б мы, Светка, с тобой вдвоём, как бы нам хорошо было, скажи! Так нет, народили ещё этих двух!

— Вот ты, Нелька, бессовестная. Нам же с Котей тоже жить хочется!

— Да? А мы при чём? У нас из‑за вас никакого детства не было, вечно вас нянчили.

— Ты меня нянчила? Ты меня била! – смеётся Котя.

— Тебя била, а Женьку нянчила.

— Женьку все нянчили.

— Котя меня не нянчила, она меня била, — говорит Женя.

— Я тебя била? Когда? Вот наглая!

— А помнишь, ты скатерть бархатную порезала и заставляла меня сказать, что это я, потому что мне ничего не будет, а тебе попадёт.

— Сколько можно одно и то же рассказывать?

— Нет, самое смешное было, — не унимается Женя, — как Котя учила меня кувырок делать. Ты, говорит, неправильно делаешь, смотри, как надо. Стала на кровать… А сама уже здоровая дылда была, и — бабах! Окно ногами выбила.

— Ну и что смешного?

— Ничего. Просто.

— Светка! Нелька! Бегите скорее! Там вашу Котю девчонки лупить хотят!

Мы срываемся с места и несёмся за дом, на поляну, но там никого нет, тогда мы, не сговариваясь, бежим к банковским домам и там, в глубине чужих дворов натыкаемся на стоящих тесным кольцом девчонок лет восьми–девяти. В центре кольца вся красная стоит наша Котя.

— А ну‑ка не трогайте её! – хором кричим мы с Неллей, и девчонки нехотя расступаются.

— А чего она обзывается?

— Я не обзывалась! Они сами! – орёт вмиг осмелевшая Котя.

Я хватаю её за руку и тащу в сторону нашего дома, Нелля сзади подталкивает её в спину, потому что эта говнюшка ещё и упирается.

— Попробуйте только её тронуть, получите! – грозит Нелля кулаком девчонкам из банковских домов.

С Котей вечно происходят какие‑то недоразумения.

Однажды Нелля идёт из школы и вдруг видит такую картину: возле трамвайной линии стоит наша Котя и разговаривает с незнакомым взрослым мужиком. И этот мужик, на вид очень подозрительный, придвинулся к нашей Коте довольно близко и что‑то ей такое внушает. А ей было лет, наверное, десять, и была она крепенькая, полненькая, с круглой мордашкой. Нелля как крикнет издали:

— Алка! А ну иди сюда быстро!

Котя глянула безмятежно и спросила:

— А чё?

— Я тебе сейчас объясню, «чё», — сказала Нелля, подбегая и беря её за рукав пальтишка. – А вам что от неё надо? – строго, как взрослая, сказала она мужику. – Идите своей дорогой, а то сейчас милицию вызову!

Мужик повернулся и пошёл. Нелля повела Котю домой, попутно уча её уму–разуму.

— Ты зачем с чужим дядькой останавливаешься? А вдруг это маньяк?

— Какой ещё маняк?

— Такой. Вот утащил бы тебя, тогда бы узнала, какой.

Котя у нас немножко увалень – спокойная, медлительная и очень обидчивая, чуть что – сразу в слезы. Она ходит на плавание и в цирковую студию. Папа мечтает вырастить из неё акробатку.

Вот она пытается продемонстрировать упражнение с предметом, который подбрасывается и ловится ногами лёжа на спине. Подходящего предмета в доме не находится, тогда она говорит Жене:

— Нам сказали, можно и сестру подкидывать, если другого ничего нет.

Женя подумала и говорит:

— Ага, хитрая! Сейчас опять что‑нибудь разобьёшь, а на меня свалишь.

Тут в проёме двери возникает соседская девочка Светка, она помладше Жени, маленькая и очень хрупкая.

— Светка, давай я тебя подкину, — предлагает Котя.

— А как это?

Котя объясняет. Светка влезает на стул, перебирается с него на её поднятые вверх ступни, усаживается, Котя делает невообразимый финт ногами, и бедная Светка с грохотом вылетает за дверь. Вечером к нам приходит Светкина мама тётя Вера, она демонстрирует нам её выбитый зуб и сломанный палец и говорит:

— До каких пор это будет продолжаться?

У Коти все не так, как у нас. И родилась‑то она семимесячной, не как все. И толстушкой в детстве была в отличие от нас с Неллей, худых и нескладных в этом возрасте.

— Ты слишком много яиц ешь, — говорили мы ей. – Потому ты такая толстая.

— Ну и что, — отвечала Котя. – Хочу и ем.

Яйца есть она могла утром, днём и вечером, жареные, варёные, сырые – всё равно. Тем не менее, годам к 16 неожиданно для всех вытянулась, постройнела и у неё прорезался голос (может, как раз благодаря усиленному употреблению яиц). Она забросила акробатику, стала носить длинные, прямые, распущенные по спине волосы и петь в вокально–инструментальном ансамбле одного НИИ, занимавшегося вообще‑то вопросами переработки газа. На эстраде восходила тогда новая звезда по имени Алла Пугачева, и песни из её репертуара шли на «ура», тем более Котя слегка на неё смахивала.

Но в отличие от Пугачихи музыкальная карьера нашей Аллы рухнула, даже не начавшись. После школы пыталась она поступить в музыкальное училище, но слишком усердно готовилась, сорвала голос и на прослушивание не пошла. На следующий год с голосом было все в порядке, и прослушивание она преодолела успешно, но срезалась на первом же экзамене, не сумев ответить на вопрос о новой, только что принятой в тот год Конституции.

После этого наша Котя обиделась на весь белый свет и даже надумала уехать из Краснодара куда подальше. Вместе с подружкой, которая тоже никуда не поступила, написали они письмо аж во Владивосток и стали ждать ответа. И вот проходит месяца три, и как‑то раз приходит она домой, а мама спрашивает: