Тени в переулке - Эдуард Хруцкий

Вода в Яузе была похожа на общепитовский кофе, и плавали в ней сморщенные листья. Внезапно солнце протиснулось сквозь облака, и сразу же река, дома, деревья сделались нереально нарядными, как на старых немецких открытках.

– Вот и это кафе, – сказал мой спутник, начальник отдела службы экономической контрразведки Москов ского УФСБ.

Кафе напоминало брошенную дачу: сложенные, исхлестанные дождем полосатые зонтики, белые кресла и столы, сваленные в кучу, плотно зашторенные окна деревянного павильона…

– Здесь и накололи организаторов контрабандного марш рута. В этом кафе собирались реставраторы, антикварные жучки, торговцы иконами, уголовники, грабившие церкви и коллекционеров. Мы воткнули технику и прикрыли кафе наружкой. …Когда-то, в 70-м, я искал следы поддельного Фаберже; известный московский фарцовщик Коля Новиков, человек со странной кличкой Попал-попал, привез меня такой же мокрой осенью в парк Сокольники, в кафе «Ландыш», куда с ноября по май сбегались подпольные торговцы антиквариатом, «черные» коллекционеры, реставраторы, жуликоватые молодые люди, «бомбившие» старушек по деревням Северной России, а главное, подпольные эксперты – энциклопедисты черного антикварного рынка. Народ все больше рисковый и осторожный, живший по принципу «будет день – будет тыща».

С одним из них, по имени Борис Натанович, Коля Новиков и сводил меня в этой огромной стекляшке.

Но это было больше тридцати лет назад. А теперь наследники «черных» антикваров из «Ландыша» переехали в малозаметное кафе на берегу Яузы. И время другое, и страна другая, и деньги вместо «бабок» называют «баксами», а рисковый народ продолжает свою легкую и азартную жизнь.

История же, которую я хочу рассказать, началась не здесь, на берегу мутной Яузы, и даже не на Измайловском черном рынке, а в Берлине. …В Берлине ему повезло. До этого Вальтер Науманн держал бакалейную лавку рядом с вокзалом в Нюрнберге, был совладельцем гостиницы «Этап» в Кобленце. Антиквариатом он занялся случайно. Умер дядька, которого Науманн практически не знал, и оставил ему в наследство небольшой магазинчик в Берлине.

Дела шли не очень хорошо, пока в Германию не хлынула волна переселенцев из России. Появились клиенты, которые поставляли иконы, живопись, серебро. Дело оказалось прибыльным. Особенно хорошо шли старые иконы и картины русских мастеров. Науманн ездил в Москву, искал партнеров и контакты.

Он даже нанял к себе консультантом русского специалиста. Тот приходил два раза в неделю в магазин, давал экспертные оценки картин, икон, изделий из серебра и золота. Эксперт был необходим. Контрабандный канал из Москвы был налажен, и теперь Науманн ежемесячно получал около ста икон хорошей работы. …В ноябре 2004 года служба экономической контрразведки УФСБ по Москве и области получила агентурное сообщение из Берлина о том, что в магазин Вальтера Науманна ежемесячно поступают крупные партии контрабандных икон из Москвы. Контрразведчики знали, что из страны «по-черному» вывозят иконы, картины, серебро. Постоянно перекрывали каналы контрабанды, арестовывали людей, сбывающих за «бугор» антиквариат. Но дело было настолько прибыльным, что им на смену появлялись новые «бойцы», а следовательно, новые каналы сбыта.

И чем лучше работали ФСБ и МУР, тем более изощренными становились методы контрабандного вывоза. …Науманн позвонил эксперту:

– Я очень прошу вас приехать ко мне завтра утром.

– Что-нибудь случилось?

– Случилось. Завтра поступит большая партия икон из России, и я должен сразу же рассчитаться с поставщиками.

– Когда я должен приехать?

– Хорошо бы к девяти часам. Этот день я вам оплачу особо.

При магазине Науманна был небольшой зал. Раз в год хозяин устраивал там аукционную продажу вещей, залежавшихся в магазине.

Эксперт вошел в зал. Солнце сквозь застекленную стену наполнило помещение, и казалось, что расставленные по периметру иконы светятся золотистым светом. Он сразу определил две доски XVIII века. С прекрасным живописным сюжетом, наверняка вологодской работы.

Десятка два икон XIX века, неплохой манеры и качества, остальные были написаны в начале XX века. Но и среди них находились интересные экземпляры. Все иконы были прекрасно отреставрированы.

– Ну что скажете? – спросил Науманн.

– Прекрасная партия.

– А более конкретно? Только времени у нас мало. Эксперт достал блокнот и пошел мимо строя икон, внимательно осматривая их и помечая в блокноте. Вся работа заняла не более получаса, потому что Науманн все время торопил его.

– Ну вот, – эксперт заглянул в свои записи, – времени было мало, и я могу дать только приблизительную оценку.

Он говорил, а Науманн сверял его оценки с листками, полученными по факсу.

– Прекрасно, – сказал он, когда эксперт закончил. – За исключением мелочей все совпадает. Пройдите в торговый зал и подождите меня.

Эксперт вышел в торговый зал, подошел к витрине, где лежало несколько итальянских эмалевых медальонов с видами Венеции. Они словно светились изнутри, посылая через стекло витрины голубоватый свет.

Дверь распахнулась, и в магазин вошли двое. Эксперт мельком посмотрел на них и сразу же определил любезных сердцу соотечественников. Уж больно дорого и пестро они были одеты.

– Боря! – окликнул одного из них Науманн. Среднего роста худой парень подошел к хозяину, и они о чем-то зашептались.

Через два дня служба экономической контрразведки получила донесение с приметами двоих русских, посетивших магазин Науманна, и описанием полученных немцем икон.

– Что мы знали? – рассказывает мне начальник от дела по борьбе с контрабандой. – У нас были приметы двоих русских и имя одного из них. Знали, что большинство контрабандных икон – северной школы. Ну и конечно, знали о каком-то странном факсе. Вот с этого нам и пришлось начинать.