Манька-принцесса (сборник) - Мария Садловска

Анютка дождалась паузы, когда бабушка перестала ворчать, и подбежала к ней. Для убедительности взялась за конец ее фартука и, просительно заглядывая в глаза, стала канючить:

– Бабушка Лена! Дай нам с Маней шарф, что на верхней полке в шкафу. Мы его не испортим… Манька в нем замуж выйдет, и я тебе его сразу верну!

Баба Лена, выдернув фартук из рук девочки, сердито ответила:

– Не дам! Ишь чего еще придумала! Шарф ей подавай! Ты же знаешь, я рассказывала: это для меня память. За сорок лет труда моего добросовестного сотрудники подарили.

Потом, помолчав, грустно добавила:

– И на пенсию отправили. А я могла бы еще поработать.

Женщина, вымыв последнюю тарелку и вытерев о фартук руки, присела на табуретку. Еще пару лет назад могла целый день крутиться по хозяйству, и ничего. А в последнее время стала уставать, и это вызывало у нее тревогу. Ей надо быть в форме еще долго. На ее руках – пятилетняя внучка. Ребенка надо растить, на ноги ставить. На мать надежды нет. Не так давно заявилась в дом с красными волосами на голове и в юбке (прости господи, если это юбка!), почти не прикрывающей срамное место. Анютка тогда не узнала маму, приняла ее за чужую тетю. Сама же Елена Антоновна сначала остолбенела, а потом, горестно вздохнув, окончательно поняла, что растить Анютку придется одной.

Во время этих печальных раздумий в прихожей послышалась какая-то возня. Анюта, оставив свои игрушки, бросилась к двери и попала в расставленные руки своей мамы Жени. Бабушка Лена, всплеснув руками, воскликнула:

– Батюшки-светы! Вот уж не знаешь, что ожидать от этой непутевой! Ну, хорошо, что приехала, все ребенку радость. Она же тебя постоянно ждет.

Елена Антоновна заворчала, как всегда, но и сама была рада приезду дочери. Тем более на этот раз вид у Женьки был вполне приличный: волосы естественного цвета, одета в брюки и кофту. Она бросила на детскую кроватку какое-то чудище ядовитого цвета – то ли крокодила, то ли жабу. Баба Лена, оправившись от неожиданности, опять начала ворчать:

– Женька, тебе уже тридцатник стукнул, а ума никак не набралась. Какую-то каракатицу ребенку привезла! Только деньги истратила, она ею не будет играть. У ребенка кукла с отбитой головой. Я пришила голову из тряпок. Вот она ею и играет. Лучше бы ей новую купила.

Но Анюткина мама этого не слушала: она бухнулась в кровать и почти сразу уснула. Оно бы ничего, с дороги надо поспать, но не целый же день. А Анютка так и просидела все это время около кровати. Отломала от вербы веточку и отгоняла мух от маминого лица. Ей хотелось погладить маму, но она боялась ее разбудить.

Тогда стала раскладывать около нее свое богатство: куклу Маню, какой-то потемневший от времени деревянный чурбачок – его Анюта всегда ставила напротив куклы и уверяла ее, что это принц. Принц не удержался и свалился на руку спящей мамы. От испуга девочка замерла, потом невольно выронила из руки ветку, она упала на маму, и та окончательно проснулась.

Можно бы еще поспать, но разве дадут? Устает она, работает за двоих, хотя получает одну ставку. И ничего не поделаешь, хочешь зацепиться в городе – на все согласишься. Поэтому и домой наведывается редко – жизнь надо устраивать. Но, кажется, у нее появился шанс – мужчина. Может, на этот раз повезет. Ничего, что разведенный, а то, что старше ее, так даже лучше. Сам он хочет жениться на молодой. Вроде бы ему Женька понравилась.

Пока она так размышляла, в комнату зашла бабушка Лена. Женька поднялась и села в кровати, отшвырнув на пол оказавшуюся на кровати деревяшку. Анюта коршуном бросилась поднимать с пола чурбачок, потом прижала его к себе двумя руками, объясняя маме:

– Мама, это – принц. За него моя Маня замуж пойдет.

Женька озадаченно переспросила:

– Что еще за принц?

Бабушка Лена решила вмешаться:

– Сказки ребенку на ночь читаю, вот и принц оттуда! Пусть хоть сказки послушает, если родителей нету… Как у тебя, Женька, сердце не болит – не понимаю.

К этому времени Женька уже поднялась и озабоченно обратилась к матери:

– Мам, ты меня не называй Женькой, я теперь Анджела, и не забудь, что мне двадцать три года.

Мать замахала руками:

– Совсем баба рехнулась! Какие двадцать три года? Когда это было? Тогда еще и Анютка не родилась! И что за Андела такая?!

– Мама, перестань издеваться, ты прекрасно выговариваешь слово «Анджела»! Ну что тебе, жалко? Я через неделю приеду с мужчиной. Возможно, выйду за него замуж.

Баба Лена, присев на диван, произнесла:

– Да приезжала ты уже с мужчинами… А толку с того? – И, скорбно вздохнув, махнула рукой: – Делай, что хочешь!

Женька с воодушевлением стала наводить порядок в доме. Все свелось к тому, что она набросала кучу, на ее взгляд, ненужного хлама. Под руку опять попалась злополучная деревянная чурка-принц… Женька стала объяснять дочери, что это только чурбак, им толкли картошку. Он когда-то треснул пополам, а этот кусок остался – вот тебе и принц. Она бросила деревяшку в общую кучу, туда же полетела и кукла с тряпичной головой. Анютке мама пообещала сегодня же купить настоящую куклу – ее не стыдно будет показать приличным людям!

Девочка молча вытирала время от времени набегавшие слезы и старалась из последних сил улыбаться. Баба Лена ходила по пятам за дочерью, поочередно отбирая то старый фартук, то тряпку – она еще пригодится в хозяйстве. Потом рассудительно, с надеждой в голосе, проговорила: