Красивая ложь - Лиза Ангер

Спустя пару часов веселье затихло. Эсме и Зак уехали. Мой отец вывел всех на традиционную часовую прогулку. Моя мама осталась в кухне и яростно мыла кастрюли. В ответ на мою робкую попытку ей помочь она сказала, что я не смогу этого сделать так, как она. Я не стала спорить. Я решила еще полакомиться сладким и отправилась в гостиную. Там сидел дядя Макс, один, в неясном свете полутемной комнаты, перед огромной рождественской елкой. Вид рождественской ели в темной комнате всегда приводил меня в восторг. Я села рядом с Максом, и он одной рукой обнял меня за плечи, удерживая в другой руке бокал с очередным коктейлем.

— Что-то случилось, дядя Макс?

— Нет, детка. Отличная вечеринка.

— Да уж.

Некоторое время мы сидели в уютной тишине, глядя на елку, а потом что-то заставило меня взглянуть на дядю Макса. Он плакал, но безмолвно, не издавая ни звука. По его щекам струились слезы, словно дождевые капли, стекающие по стеклу. Я смотрела на него, не скрывая своего изумления, а затем схватила его огромную ладонь и сжала ее обеими руками.

— Что случилось, дядя Макс? — шепотом спросила я, боясь, что кто-нибудь заметит его в таком состоянии. Мне хотелось защитить его.

— Все напрасно, Ридли.

— Что напрасно?

— Все хорошее, что я пытался сделать. Я все испортил. Бог ты мой, я все испортил.

Его голос дрожал.

Я покачала головой и подумала: «Он просто пьян и больше ничего». Вдруг он схватил меня за плечи, не грубо, но с какой-то страстью. Его глаза блестели от отчаяния.

— Ты счастлива, Ридли? Ты выросла любимой? В тепле, безопасности и благополучии?

— Да, дядя Макс. — Я хотела убедить его в этом, хотя и не понимала, почему мое счастье так много для него значит.

Он кивнул и ослабил хватку, все еще продолжая смотреть мне прямо в глаза.

— Ридли, — произнес он. — Ты, наверное, единственное мое доброе творение.

— Что тут происходит, Макс? — Мы обернулись, заметив в дверях моего отца. Его темный силуэт отчетливо выделялся на фоне яркого света. Его голос показался мне очень странным. В тоне моего отца угадывались какие-то едва различимые нотки напряжения и ужаса. Макс немедленно отпустил мои плечи, словно они жгли ему пальцы.

— Что с ним? — спросила я отца.

— Не волнуйся, красавица, — с нарочитой легкостью произнес отец. — Дядя Макс слишком много выпил. Он объят демонами, а бурбон делает их неуправляемыми.

— Но о чем он говорил? — упрямо повторила я, чувствуя, что от меня скрывают что-то важное.

— Ридли, — строгим голосом обратился ко мне отец. Видимо, он и сам заметил, что его строгость была неуместна, поэтому сдержался и продолжил ласковым голосом: — Ридли, дорогая, не волнуйся из-за дяди Макса. Он просто пьян.

Они ушли в кабинет и плотно закрыли за собой двери. Я задержалась на минуту, прислушиваясь к звукам их голосов. Но я знала, что тяжелые дубовые двери не выдадут ни одного слова. Когда я была ребенком, я несколько раз тщетно пыталась подслушать, о чем за ними говорят. Если прислониться к ним ухом, а внутри люди будут орать друг на друга, тогда, возможно, у вас появился бы шанс. Плюс ко всему, в коридоре меня настиг все тот же знакомый серый мелкий дождь (помните?), от которого я закрылась зонтиком — отрицанием. Дождь окутал меня пеленой, выстукивая: «Это просто бурбон. Демоны Макса не дают ему покоя. Завтра он будет такой, как всегда. Макс есть Макс». Отрицание словно плетет вокруг тебя паутину, которую вроде бы и легко разорвать, но для этого нужно приложить усилия. Ты и оглянуться не успеешь, как отрицание уже заворачивает тебя в кокон лжи. В нем тепло и уютно. Зачем суетиться?

Это и был последний раз, когда я видела дядю Макса. Мокрое от слез лицо, грустная улыбка, затуманенный взгляд и его странные слова: «Ты, наверное, единственное мое доброе творение».

Теперь, глядя из квартиры Джейка на бесконечный поток машин, мчащихся по Первой авеню, я вспоминала этот эпизод и думала: «Что он хотел этим сказать?»

Джейк загружал посудомоечную машину в кухне, и я слышала, как он что-то напевает себе под нос. Мне понравилось, что он позаботился об ужине. Мне нравилось, что он мыл посуду. Зак был другим: классический маменькин сынок. Эсме делала за него абсолютно все, даже выбирала ему одежду каждое утро, пока он не стал студентом колледжа. С таким мужчиной было бы очень трудно: даже если он и осознает, что женщина существует не для того, чтобы обслуживать его, он все равно будет неохотно делать то, что считает ниже своего достоинства. Джейк не возражал против того, чтобы самому заботиться о себе. Ему не составляло труда позаботиться и о других. Может, он даже получал от этого какое-то удовольствие.

Вы, наверное, думаете: «Когда же она решилась вернуться к Джейку после того, что ей рассказал о нем детектив Сальво?» О том, что его привлекали к ответственности за нанесение телесных повреждений, о том, что смертельный выстрел в Кристиана Луну был произведен не с крыши, как Джейк пытался меня убедить. Я ни о чем не забыла. Я готова была ждать, потому что не знала, нужны ли мне ответы на эти вопросы.

Я услышала, как Джейк вошел в комнату. Он подошел к окну и обнял меня за плечи. Я надеялась, что он спросит, о чем я задумалась, но он молчал.

— Детектив Сальво сообщил, что тебя привлекали к уголовной ответственности, — тихо произнесла я.

Джейк резко выдохнул, но не отпустил меня.

— Ты постоянно попадаешь в какие-то переделки, если занимаешься частным сыском. В жизни все не так, как в кино. Ты становишься копам поперек дороги, и они забирают тебя в участок. Вообще-то меня не привлекали к уголовной ответственности, — со смехом сказал он. И я невольно улыбнулась в ответ.

— Тебе нравятся плохие парни, да? — спросил он, целуя меня в шею.

— Ты мой первый опыт.

Я уже собиралась спросить Джейка о выстреле в парке, как вдруг ощутила, что он весь напрягся. Я повернулась к нему, решив, что смутила его, но увидела, что он смотрит в окно. Джейк осторожно отстранил меня.

— Что ты там увидел?

— Парня. Он стоит в дверях. Это тот самый парень, который следил за тобой? Он был здесь, когда я возвращался. И он до сих пор тут стоит.

Я заглянула ему через плечо. В темном проеме входной двери напротив виднелась черная фигура. Но я не могла различить лицо. Только черные ботинки.

— Я не знаю, — ответила я, ощущая, как меня захлестывает волна паники. — Может, это кто-то другой.

— У меня странное предчувствие.

— Мало ли в Нью-Йорке странных субъектов, которые решили прогуляться вечером по Ист-Виллидж. Что ты будешь делать?

— Я собираюсь все проверить. Оставайся здесь.

Джейк схватил куртку и ключи. Он выбежал из квартиры еще до того, как я успела сказать:

— Что проверить? Не будь смешным.