О любви ко всему живому - Марта Кетро

Тимофей открыл дверь ключом – в отличие от Таши он никогда ничего не терял. На кухне горела лампа, хотя за окном уже света хватало. Машка, растрепанная, не выспавшаяся, в халатике на голое тело, выскочила из спальни.

– Ты… вы… вы где были?!

– Маша! – Он хотел было ее обнять, она увернулась.

– Я тут чуть с ума… мы тут с Лешкой всю ночь с ума сходили! Так я и знала, блядуны проклятые, вместе, так я и знала… Сссучка. – Она дернулась к Наташе.

Из комнаты выглянул Леша – все в тех же брюках от костюма, но без пиджака и галстука. И без носков. Он перехватил Машу:

– Тихо, тихо, Маш, сейчас мы разберемся. Ты посмотри на них, Маш, посмотри… В грязи все, драные. Ребята, вы в милицию попали, да? У вас телефоны отняли, да? Позвонить не могли? – Он будто просил их: «Ребята, не сейчас, солгите что-нибудь, давайте оставим все как есть…»

– В милицию? Прям от парка? Бесшумно? Типа пока мы с тобой отошли тачку ловить в кабак, их повязали, молча? Сбежали они нарочно и всю ночь по кустам трахались!

– Тимофей, ну хоть ты скажи ей!

– Он улыбается, тварь, ты смотри на него, молчит и улыбается! Я щас глаза ему выцарапаю! И сучке твоей! Забирай ее, пока с лестницы не спустила!

Тимофей и правда улыбался. Все стало так легко, так просто. Узел не то что разрубили – не было никакого узла.

– Ты права, Машка, ты права. Мы – нарочно – всю ночь – по кустам – трахались. И дальше будем трахаться. Погоди, Таш, я сейчас возьму кой-чего и пойдем.

Он шагнул в комнату, Маша за ним.

– Ты куда собрался, интересно? А я, а девчонки? – Она уже не рвалась выцарапывать глаза, она перепугалась: – Всякое в семье бывает, Тимоша, если разок-то, я прощу…

– Ты? Простишь? Меня?

– Тимош, ты чего, про Лешку подумал? Ты не думай, ничего не было. Я всю ночь с ума сходила, мы переживали, в милицию хотели звонить…

– Маш, не надо сейчас, а? Пойду я, хватит. Паспорт возьму и вон штаны с рубашкой чистые…

– Ах, штаны тебе? Да ничего ты отсюда не возьмешь! Катись, как есть. Ничего тебе не будет – ни развода, ни квартиры, ничего.

– Маша, не ори. Я позвоню завтра, обсудим.

В коридоре тем временем разговаривали вполголоса.

– Пойдем-ка домой, Наташа, дома поговорим…

– Нет, нет…

– Ну не плачь, Наташенька, ты не виновата, так вышло. Дома все пройдет.

– Я не пойду с тобой, не пойду…

– Ты моя жена, Наташа, я тебя люблю.

– А я тебя нет!

– Ну что же теперь, бывает… зато мы понимаем друг друга…

– Ничего ты не понимаешь.

– А что ж тут непонятного – ты семью решила разбить, Наташа. И нашу, и его. У подруги мужа увести, двух девочек без отца оставить. Ты этого хочешь?

– Со своими девочками я сам разберусь, Леша, – сказал Тимофей, выходя из комнаты. – Ты вон иди, Машку утешь. Я смотрю, ты уже начал сегодня ночью, и неплохо справился. Ну так иди, продолжай.

– Странно мне, Тимоша, от тебя претензии слушать, после всего-то…

– Хватит, пошли мы. Ташу я забираю.

– Куда, интересно?

– Не твое дело, разберемся.

Они не стали вызывать лифт, спустились по лестнице.

– А мне тоже интересно, куда это ты меня заберешь…

– Для начала до твоего дома дойдем. Ключи не посеяла?

– Неа, вот, в кармане.

– Переоденешься, документы заберешь, а то нас в таком виде и правда в милицию загребут.

– А потом?

– Потом парню одному позвоню, у него дача пустует. Потом квартиру поищу. Не переживай, чего ты? Работа есть, деньги будут. Все у нас будет.

– А кота заберем?

– И кота заберем, сегодня же.

– А девочки как?

– Девочки… Давай потом об этом, Таша, потом…