Эта ласковая земля - Уильям Крюгер

– Оди, ты не просил меня, – сказала она.

– О чем?

– Исцелить Альберта.

– Потому что вы фальшивка.

Несколько часов назад я бросил ей это обвинение, словно камень, но мой гнев давно погас, оставив только золу.

– Из-за того, что ты увидел Сида и других?

– Полагаю, я знал с самого начала. Альберт предупреждал меня, что я узнаю о вас что-нибудь дурно пахнущее. Вы не умеете исцелять.

– Я уже говорила, Оди, что никогда не утверждала, что исцеляю людей. Я всегда говорила, что исцеляет Господь.

– Но на самом деле никто не исцелился.

Хотя я думал, что мой гнев прошел, я почувствовал, что угли еще теплятся.

– Люди, которых ты видел с Сидом, исцелились именно от тех недугов, о которых говорили. Просто не в тот конкретный момент. Джеда и его сына Мики Бог исцелил в Кайро в Иллинойсе. Заикание Лоис пропало в Спрингфилде, штат Миссури. Гуч – мужчина на костылях – вернул силу в ногах в Аде, штат Оклахома. Есть еще другие, которых ты не видел.

– Я не понимаю.

– Во время проповеди ты видел воссоздание того, что на самом деле произошло с ними. Это была идея Сида. Он считает, что нам надо, как он говорит, «стимулировать интерес», когда мы впервые приезжаем в новый город. В какой-то степени он, наверное, прав.

Действительно, после первого вечера, когда я сидел в большом шатре и наблюдал мнимые исцеления, посещаемость увеличилась. Теперь все скамьи были заняты каждый вечер, и люди даже были вынуждены стоять в проходах. Были еще исцеления, и в конце проповеди, когда сестра Ив приглашала людей разделить суп и хлеб, даже те, кто сами не исцелились, уходили с несомненным сиянием на лицах.

– Иногда, Оди, – продолжала сестра Ив, – людям, чтобы достичь и принять абсолютную веру в Бога, нужно опереться на плечи других. Это и делают Джед с Мики, Лоис и Гуч. Их опыт – подставленное другим плечо. И это работает, Оди. Люди приходят, и я беру их за руки и чувствую, как сильна их вера, она-то их и исцеляет. Не я. Их вера в великую, божественную силу.

Она продолжала качаться, отталкиваясь мысками туфель, и меня убаюкивали движение и гипнотическая плавность ее голоса.

– Еще у Джеда, Мики, Лоис, Гуча нет работы, нет дома, нет возможности обеспечивать себя. Путешествие с крестовым походом гарантирует им источник дохода. Но, полагаю, это не оправдывает того, что, по сути, их работа на меня – мошенничество. Мы спорили с Сидом из-за этого, и я всегда уступаю. Может, пришло время перестать.

– Вы берете их за руки, – сказал я, вспомнив, как она держала мою руку, – и видите всякое?

– Если в двух словах, Оди. Я вижу, где они были и где они сейчас. Я вижу, что они потеряли и что ищут. Я вижу пропасти, куда, как многие верят, опустились их души, и иногда это помогает поднять их обратно к свету.

– Как? – Я смотрел на шрам, наполовину скрытый длинными рыжими волосами. – Это связано с вашим крещением?

– В некоторой степени. – Она провела по шраму пальцем. – Его оставил мне отец, когда мне было пятнадцать. Мы жили на ферме, или на том, что считалось фермой в песчаниках Небраски, где скудная почва не предназначена для выращивания кукурузы. Он был озлобленным, разочаровавшимся человеком, и дьявол преследовал его. Однажды дьявол завладел им. Он избил мою мать, а когда я попыталась вмешаться, избил и меня, разбил о мою голову бутылку кукурузного спирта, я потеряла сознание. Очнувшись, я поняла, что лежу в наполовину полном водопойном корыте, а рядом с ним лежит моя мертвая мать. Отца я нашла в сарае, он повесился, перекинув веревку через балку. Я ушла оттуда. Я долго шла, Оди, и поняла, что то, что совершил мой отец, навсегда изменило меня, дав мне нечто уникальное – умение заглянуть в разум и жизнь других людей. Он многого лишил меня, да, но также и одарил, сам того не ведая.

– И вы правда можете исцелять?

– Сколько раз я должна сказать тебе, что это не я? Исцеляет вера. Иногда, когда я заглядываю в сердца людей, я понимаю, что их вера никогда не будет достаточно сильной, и тогда я стараюсь дать им хоть немного утешения, может быть откровение, чтобы помочь на их пути.

– Как с тем мужчиной, который убил жену?

– Да, Оди, как с ним.

Я остановил качели и нетерпеливо повернулся к ней:

– Если Альберт поверит, поверит по-настоящему, вы сможете его исцелить?

Она улыбнулась:

– Не я.

– Тогда Бог.

– Ты веришь в Бога?

– Я хочу. Я правда хочу. Если вы исцелите Альберта – если Бог исцелит Альберта – я поверю, клянусь. Я поверю во все.

– Ты знаешь, что такое проказа?

Я знал и кивнул.

– А ты знаешь историю про десять прокаженных, которых исцелил Иисус?

Я знал кое-что из Библии. Истории про Рождество и Пасху, про доброго самаритянина и прочие, самые известные. Десять прокаженных были для меня новостью.

– Однажды во время странствий Иисуса окликнули десять прокаженных, умоляя исцелить их. Иисус пожалел их и сделал, как они просили. Только один поблагодарил Иисуса за чудо. И этому человеку Иисус объяснил: «Вера твоя спасла тебя». Видишь? Иисус не приписывал это себе. Человека исцелила его вера. Я верю, что Альберта можно исцелить, но только если его вера достаточно сильна. А я не могу дать ему веру.

– Но может я смогу? – сказал я, спрыгивая с качелей. – Я заставлю его поверить.

Я быстро прошел в комнату, где лежал Альберт. У его постели стоял молодой доктор Пфейфер, проверяя пульс. Не обращая внимания на доктора, я встал на колени, наклонился к брату и сказал:

– Альберт, ты меня слышишь?

Его глаза были закрыты, но потом он их приоткрыл, всего чуть-чуть.

– Послушай меня, это важно. Сестра Ив может исцелять, она может. Она не мошенница. Она настоящая, клянусь. Все, что нужно, это верить, Альберт. Верить в Бога. Верить всем сердцем. И все. Скажи ей, что веришь, Альберт. Пожалуйста, пожалуйста, скажи ей, что веришь. – На мокрую от пота наволочку закапали слезы, реки моих слез. Я взял Альберта за руку и отчаянно сжал ее. – Ты не должен умирать. Просто скажи ей, что веришь.

Сестра Ив встала на колени с другой стороны кровати и нежно взяла вторую руку Альберта. Он повернул к ней уставшие глаза-щелочки. Она заговорила тихо, как будто уговаривая непокорное животное подойти и поесть:

– Это правда, Альберт. Тебя можно исцелить. В тебе есть вера, вера в любящего Бога. Я вижу, что ваша мать много лет назад вложила ее туда. Она все еще в твоем сердце, Альберт. Загляни глубоко внутрь себя, и ты увидишь, что Бог там, ожидает тебя с целительным светом, целительным прикосновением, целительной любовью. Поверь в него, Альберт. Поверь в него всем сердцем, всем разумом, всей душой, и ты исцелишься.

Альберт смотрел на нее мутными глазами и не отвечал.