Экстази - Ирвин Уэлш

Алли совсем не весело, и причина его раздражения — Вудси.

— Слушай, этот кекс думает, что может залететь сюда, как Грэми Саунес перед сердечным ударом на чистом коксе, и выдавать содержание Миксмага, как мы раньше делали с Нью Мьюзикл, когда были помоложе, и все должны, типа, говорить: Bay, Вудси, правильно чувак, вау, и в очередь вставать лизать его шоколадный торт. Это. Будет. Правильно. Блин.

— Он и сейчас такой, а ты посмотри на него, когда он наконец свою дырку заполучит, — лыбится Монтс.

— Слава богу, тут у него немного шансов, парень, — улыбается в ответ Алли, — а все из-за его высокомерия. Это просто наглость. У него и дырки-то не было уже тыщу лет. А это ой как влияет на самоуважение. Эго-проекция, приятель, вот как парень справляется с вещами. Когда у него появится дырка, он поостынет. Вот к чему все это религиозное дерьмо.

— Ну, надеюсь, так оно и будет. Либо так, либо он так наберется своего траханого высокомерия, что с такими, как мы, и разговаривать не станет. Тогда и проблемы не будет, — заключает Монтс.

— Я бы собрал со всех для него лавэ, слышишь, и заплатил бы шлюшке, чтобы она с ним позанималась, если у него от этого голова на место встанет, — говорит Алли.

— С Вудси все в порядке, — сказал я. Играл с ним на пару утром, и потому чувствовал, что мне надо бы заступиться за паренька. — То есть мне по фиг, что он все время несет что-то про ди-джеев да про клубы. Даже круто, не надо покупать ни Миксмаг, ни DJ , он их и так пересказывает. Вот только с религиозным дерьмом этим мне сложно мириться. Но я его за это даже уважаю.

— Да пошел ты, Ллойд, — говорит, отмахиваясь, Алли.

— Не-ет, сначала мне казалось, что это дурь просто. Потом я читал книгу одного кекса, где он пишет про экстази и говорит, что знаком с монахами и раввинами, которые его принимают, чтобы достичь большей духовности.

— Полижи-ка собаке яйца, — ухмыляется Алли, — ты что, парень, хочешь сказать нам, что он и вправду говорил с боженькой на Резаррекшн?

— Не-е, я говорю, что ему кажется, что говорил, и он верит в это вполне чистосердечно. Поэтому для него это все равно что случилось. Лично я считаю, что он просто обдолбался, зашел в белую комнатку и у него случилась галлюцинация, но ему-то кажется, что все было по-другому. Никто из нас не может доказать обратного, поэтому приходится признать, что для нашего парня все было действительно так, как он говорит.

— Фигня. По этой, блин, логике, выходит, что какой-нибудь сумасшедший может заявить тебе, что он считает себя, скажем, Гитлером или Наполеоном, а ты поверишь?

— Не-ет… -говорю я, — вопрос не в том, чтобы верить в чью-то реальность, а в том, чтобы уважать ее. Конечно, если они никому при этом вреда не причиняют.

— А вот здесь ты лицо заинтересованное, Ллойд, ты заступаешься за этого кекса, потому что с ним на пару играешь, а? В Ректангле. Во вторник вечером! Вот будет прикол, — смеется Алли.

— Да уж точно, не очень-то честно, Ллойд, — насмехается Монтс.

У меня от всего этого начинают нервы пошаливать, и я волнуюсь по поводу своего выступления, блин.