После... - Гийом Мюссо

Мы страдаем от любви, даже когда уверены, что ни от чего не страдаем.

Кристиан Бобен

Несколько часов спустя.

24 декабря, ночь.

Квартира в «Сан-Ремо»

Они лежали в постели и смотрели на звезды. Небо было таким чистым, луна заливала комнату голубоватым светом… Губы Мэллори скользили по шее Натана, их сердца бешено стучали. Она запустила пальцы в его волосы и прошептала:

— А знаешь, я ведь старше тебя…

— Всего на несколько дней, — ответил он, улыбаясь.

— Я думаю, тебя создали специально для меня, — пошутила она.

Натан обнял ее:

— Что ты хочешь сказать?

Мэллори продолжила:

— Когда я появилась на свет, какое-то ангелоподобное существо склонилось над моей колыбелью и решило дать мне того, кто поможет мне противостоять трудностям этого мира.

— В этом и есть мое предназначение?

— Именно так… Ты… ты не хочешь поблагодарить меня за появление на свет? — прошептала она, целуя его.

Он долго отвечал на ее поцелуи… хотел просто вдыхать ее запах и никуда не отпускать. Ощущать едва различимые движения тела, самый тихий вздох… Можно выиграть в лотерею, одержать победу в процессе века, увидеть семь или восемь нулей на банковском счете — ничто не могло заменить ему того, что происходило сейчас. Натан крепче сжал Мэллори в объятиях, целовал ее затылок, гладил бедра… потом прижался к ее спине как к последнему, что связывало его с жизнью…

Все пережитое мгновенно промелькнуло перед глазами. Никогда еще Натан не чувствовал себя более живым, чем тогда, когда узнал, что скоро умрет. А сейчас снова ощутил, что смерть бродит вокруг него… Что ж, сегодня вечером впервые за все время он готов принять ее. Нет, страх не исчез, но теперь ему было любопытно — что там, за чертой. Пусть он и уходит в неизвестность, но зато окруженный любовью. «В мире с самим собой и согласии с другими» — так говорил Гаррет.

Тело у него горело, и он снова ощущал тяжесть в груди, о которой успел забыть. Тут же напомнила о себе рана в лодыжке — кажется, все кости тела сейчас расплавятся и раскрошатся. Он был словно вне мира живых, в каком-то неизвестном измерении… Такое впечатление, что он жид только затем, чтобы умереть. В два часа ночи Натан закрыл глаза и, перед тем как уснуть, подумал о Гудриче.

«Скоро его не будет рядом со мной. Я больше его не увижу и не услышу. Он будет продолжать свое дело — оперировать пациентов и готовить людей к смерти. А я, как все мои предшественники, найду наконец ответ на вопрос: есть ли место, куда мы все попадаем?..»

В ста километрах от «Сан-Ремо» Джеффри Векслер бесшумно встал с кровати, открыл небольшую дверцу под лестницей гостиной, зажег запыленную лампочку без абажура, освещавшую спуск в подвал. Взял с деревянного стеллажа коробку с шестью бутылками виски, которую несколько дней назад доставил курьер, — «Чивас» двадцатилетней выдержки, рождественский подарок клиента, которого он вытащил из затруднительного положения.

Джеффри лег в постель и понял, что не уснет, пока эти бутылки остаются в его доме. Он отнес коробку на кухню и принялся опустошать их, выливая содержимое в раковину; это заняло несколько минут. Джеффри задумчиво смотрел, как виски стекает в канализацию, словно мутная вода, в которой варили спагетти. Затем смыл остатки алкоголя водой.

Как мог он так опуститься? Джеффри задавал себе этот вопрос каждый день и знал, что никогда не найдет на него ответа. Сегодня он сумел противостоять соблазну. Однако завтра предстоит новое сражение… и послезавтра тоже. Эта война требовала бдительности каждое мгновение; как только он ее утратит, ему будет вес равно что пить: одеколон, медицинский спирт… Опасность подстерегала всюду.