Внутри - Евгений Гатальский

– И где он похоронен?

– Шутишь, что ли? Его труп был скормлен рыбам.

Неужели Генри Ашес был кретином только потому, что он не был Генри Ашесом на самом деле? Этот вопрос режет мое нутро тупыми ножами.

– Продолжай, – говорю я Ривьере.

– Я поспорил с Торментусом семь лет назад. В детали спора углубляться не буду, тебе это не интересно, скажу только, что это связано с нашими первыми попытками построить работорговлеческий бизнес.

– Получается, изначально Генри Ашес не был связан с работорговлей?

– Генри Ашес был порядочным ювелиром… пока не умер.

Пока я ловлю контузию от того, что долгое время желал смерти давно умершему человеку, Ривьера продолжает:

– У меня был знакомый, DevilGene, он выдающийся биолог. Настолько выдающийся, что он первый в истории, кто смог взломать код ДНК. Причем взломал его еще шесть лет назад, в 2015 – и журналюшечки узнали об этом только недавно, когда DevilGene сам того захотел. Итак, Торментус желал мне смерти. Умирать я не хотел. Поэтому я обратился за помощью к DevilGene. Он вскользь упомянул о взломе ДНК, и я уцепился за эту идею. DevilGene долго меня отговаривал, он сам не понимал, что из этого получится, но в конце концов он согласился. Убеждать я умею…

Ривьера с значением смотрит на пистолет в моей руке.

– Умел, – поправляю я. – Дальше.

– После взлома моего ДНК и изменения там каких-то данных, я очень резко постарел. У меня остался только молодой голос и все. DevilGene справился со своей работой и облажался одновременно. Если тебе интересно, DevilGene экспериментировал и с телом женщины в латексе, но в итоге он превратил ее в овоща, который удовлетворяет мужчин без их разрешения.

– Занятно, – говорю я, пока Ривьера продолжает.

– По сути, я добился чего хотел. Торментус мог узнать меня только по голосу, однако простых изменений тела мне оказалось мало. Если и быть стариком, то быть стариком богатым.

И спустя некоторое время я нашел нужного мне богатого деда. Генри Ашес. Ювелир. Мать твою за ногу, успешный ювелир. Я некоторое время следил за ним, затем убил его, в тихом переулке. Отвез его труп к DevilGene в Анахейм. Мы взяли образец его ДНК, затем выбросили труп в Санта Ану. После некоторых модификаций мое тело стало больше походить на тело Генри Ашеса. По бумажнику я узнал, где он живет. Явился в его дом после месячного отсутствия, стал кряхтеть, кряхтел, что я потерял голос во время пыток от рук людей Торментуса…

Из памяти Сэнди я получаю подтверждение слов Ривьеры. Действительно, такой эпизод имел место быть – это было еще до моего знакомства с Клэр. Удивительно, но творческий мозг Сэнди об этом случае помнит с трудом – неудивительно, что Сэнди не рассказывала мне об этом до моей смерти, и я ничего про пропажу отца в ее голове не находил после.

Ривьера продолжает:

– Жена Ашеса, Лора, вроде бы…

– Лорен, – машинально поправляю я.

– Да неважно, важно, что она начала подозревать, что я не ее муж, поэтому мне пришлось ее отравить.

Мое сердце горит липким пламенем. Эта мразь убила женщину, давшую жизнь лучшей женщине на свете?

Почему-то это злит меня сильнее, чем покушение на саму лучшую женщину минутами ранее. Я дроблю каблуком его старые пальцы.

– Шлюха, ты же обещала…

– Продолжай. Попробуй говорить сквозь боль…

– Сука, сука, сук…

Однако спустя еще пять таких "сук" Ривьера решает продолжить. Каждая его фраза сопровождается стоном.

– Я начал использовать ювелирный бизнес для отмывания денег. Поставил управляющей старшую дочь Ашеса, Клэр, и по секрету рассказал ей о намерении заняться работорговлей. Она не была похожа ни на Лору, ни на этого труса Генри, она почти сразу же согласилась. К сожалению, я не мог ее трахнуть, иначе выдал бы себя с головой. Я был влюблен в Клэр, я старался заботиться о ней. Я и в самом деле стал для нее отцом – и лучшим, чем был для нее Ашес.

– Она так и не узнала, что ты – Ривьера?

– Нет, конечно. Собственно, лицо, которое ты сейчас видишь, появилось у меня совсем недавно – чудеса пластической хирургии. Ну и, конечно, стараний DevilGene.

Я вспоминаю о воспоминаниях Ашеса о молодости и спрашиваю о них у Ривьеры.

– Я вжился в эту роль. Кое-что я понял из разговоров с Лорой. Кое-что придумал, и придумал так классно, что сам в это начал верить. Все было бы хорошо, если бы не ты… и не поддельный Ривьера.

– Кем он был?

– Правой рукой Торментуса. Сказать Торментуса о смене лица он не мог – боялся, что ему не поверят. Ему ничего не оставалось, как взять на себя мою жизнь. Сраный наркоман! Чудо, что не сразу, а спустя лишь несколько лет ему удалось проебать весь мой бизнес под чистую.

– Но не связи с моряками.

– К сожалению.

– Он похитил десять миллионов и стал для тебя помехой?

– Да. Я хотел убить Торментуса почти сразу же, но наркоман с моим лицом – бля, я даже имени его не знаю – вынудил нас и в самом деле стать союзникам. Мы прикончили лже-Ривьеру. Хоть и не вернули десять миллионов. И все по глупой мести глупого Торментуса. Хорошо, что он разбился…

Вина лежит на мне, а не Торментусе, глупый ты червяк, думаю я, а вслух говорю:

– Ничего, скоро ты к нему присоединишься.

Ривьера паникует.

– Умоляю, убей меня выстрелом в голову… Прошу тебя, прошу… Считай, я все тебе рассказал… Не тяни, пожалуйста…

Меня кое-что смущает в словах Ривьеры, я спрашиваю:

– Ты же переживал из-за смерти Торментуса, разве нет?

– Конечно, переживал, этот гад умер не по моему сценарию. Да и роль, которую я все это время играл, оказалась сильнее меня… Пожалуйста, убей меня!..

Смотрю на Ривьеру со странным чувством. Даже обидно, что мне для того, чтобы управлять чужими телами, пришлось умереть, когда Ривьера с помощью банальных угроз воспользовался довольно противоречивым достижением науки.

– Хочешь, я напишу тебе адрес DevilGene? – умоляет Ривьера, наивно рассчитывает на быструю смерть.

– Я и без тебя его найду.

– Серьезно?

– Меня не берут пули, не забывай.

Глаза Ривьеры бегают по углам. Я понимаю, что он хочет сделать, я даже не буду ему мешать.

Ривьера сбивает меня с ног и несется к двери так быстро, как позволяет ему его раненая нога. Он не пытается пригнуться, надеется, видимо, схватить роковую пулю, но надежды его не оправданы. Я бегу – но не за Ривьерой, а в