Венецианский аспид - Кристофер Мур

– Это не входит в английскую культуру!

– Ну разумеется.

– Ох, ладно, это часть национального здравоохранения. «Вот вам пиявка и две дрочки в день. И ятая королева благодарит вас за верность трону».

– Мои извинения, – произнес венецианец. – Прежде я был знаком лишь с вашим подручным, а он…

– Смотрите, вон Джессика на молу, – сказал я. – Харчок, спрячь это подальше и садись на весла.

* * *

ХОР:

И вот мавр, с рассудком, обуянным бурей подозрений, посеянных в него Яго, ворвался в опочивальню супруги своей, дабы лицом к лицу столкнуться со своим врагом – страхом. Страхом уступить любовь свою другому. Ведь только Дездемона, единственная, кто способна была облечь его воинское чело слабым мягким покоем любви, могла доставить ему утешенье.

– Госпожа! Дездемона! – крикнул мавр, с грохотом распахивая дверь. – На пару слов позвольте!

ХОР:

И тут узрел он смутную фигуру, раскинувшуюся на ложе, – и завопил, и взвизгнул крайне по-мужски, а вовсе и не так, как то бы сделала левретка, попавшая под чью-нибудь стопу. И в тот же миг наш бравый генерал отпрыгнул в дверь, и меч его лязгнул, собою зацепившись за косяк, а сам он стал примерным образцом того, кто сейчас же пустится в бегство.

– Ты кто?

– О, наглый генерал, я лишь беспомощная монахиня, вся во власти ваших грубых варварских ухваток.

– Дездемона?

Она откинула лиловую вуаль.

– Ну а кто это еще может быть, глупыш?

– Что это на тебе надето?

– Костюм монахини Кармана. Он мне сказал, что ты его сочтешь пикантным. – Она поднесла руку ко лбу и откинулась на подушки в притворном беспокойстве. – О нет, ах грубый пират, прошу тебя – не надругайся надо мною, не получи своих кошмарных и отвратительных наслаждений от моего аппетитного тела. – И она в страхе прищурилась, и замотала головой в отрицанье, а меж тем подглядывала из-под ладошки, как действует ее монахиня.

– Я не считаю его пикантным. Дурак этот ничего не понимает в моих желаньях.

– А без панталончиков?.. – Она чуть поддернула подол хламиды. – Беспомощная монашка, без панталончиков?..

– Лилово-зеленых монашек не бывает. Дурак это сочинил.

– А без панталончиков – бывают.

– Нет. – Полный упорства Отелло скрестил на груди руки.

– Совершенно голая монашка?.. – И парой умелых движений ею она и стала – ну, если не считать плата и вуали.

– Нет.

– Отлично, тогда о чем ты хотел пару слов? – Она села, скрестив ноги, на ложе, локоть уперт в колено, подбородок упирается в ладонь. – Ну?

– Не помню, – сказал мавр.

– Тогда закрой дверь и приходи ко мне в кровать, любимый, а то у тебя халат спереди топорщится, челядь будет скандализована. А Эмилия приревнует.

– Ревность! – сказал мавр. – Вот о чем! Зеленоглазое чудище!

– О нет, безумственный ты псих, я лишь кроткая монашенка, – отвечала ему Дездемона, непритворно трепеща в своей обнаженнейшей тревоге, ибо очевидно, что именно в ту сторону Отелло хотелось продолжать клятую игру.

Обведенный вокруг пальца, Отелло пожал плечами, закрыл дверь, накинул на нее щеколду и подошел к ложу.

– Как там?.. Зеленоглазое чудовище, которое издевается над своей жертвой?..[195]– пробормотал Отелло.

– А чего б нет? – сказала на это Дездемона, в свой черед пожав плечами. – И так можем.