Ты поймешь, когда повзрослеешь - Виржини Гримальди

Густав начал выращивать коноплю с тех пор, как поселился здесь.

– Я выкурил свою первую сигарету в 1968, тогда мне было тридцать лет. Мы с женой купили травку в Англете. Наши новые соседи приобщили нас к этому, они жили коммуной, были очень открытыми, и мы быстро сошлись с ними. И хотя наш образ жизни был более традиционным, но эту привычку мы сохранили навсегда. А когда жена заболела, она курила прямо в больничной палате. Это немного успокаивало ее боль. Переехав сюда, я спросил, могу ли я возделывать огород.

И с тех пор среди томатов и клубники Густав выращивает коноплю, а ее побеги сушит у себя в студии в диванном ящике.

– Так вот чем объясняется такой странный запах в вашей студии?

Все прояснилось, даже дикие вопли, которые я когда-то слышала.

– Однажды, когда мы делились впечатлениями от курения, нас застал врасплох Леон. Мы испугались, что он может нас разоблачить, и предложили ему присоединиться к нам. Это произошло вечером в полнолуние, и целый час он был с нами, сохраняя при этом свой неприступный вид. С тех пор он даже ни разу не заикнулся с нами об этом.

– Еще бы! – усмехнулась Элизабет. – Густав заставил его поверить в то, что он снял все на видео, когда Леон уж было решил, что мы в его власти. Он испугался, как бы это не вышло наружу…

Рафаэль рассмеялся.

В самом начале Густав курил в одиночестве. Однажды вечером, проходя мимо студии Мисс Бабушки, он услышал ее рыдания. Она только что получила письмо о смерти старого друга, и хотя она не поддерживала с ним отношений, это известие убило ее. Вне всякого сомнения, речь шла о Гельмуте… Густав предложил ей присоединиться к нему. Потом в их компанию влились Пьер с Элизабет, а потом очередь дошла и до Луизы, третьего члена племени бабушек. Они собирались не реже одного раза в неделю.

– Предпочтительно по субботам, – уточнила Луиза, – потому что в этот день дежурит Сара, а она, как нам известно, спит как сурок.

Рафаэль опять рассмеялся. Чувствовалось, что он уже под кайфом.

– Но как такое возможно, чтобы никто ничего не видел и не слышал? – спросила я.

– Никому нет дела до огорода, – ответил Густав. – И мы старались не очень шуметь, хотя это не всегда удавалось. В любом случае в студиях, окна которых выходят в парк, живем мы или пансионеры, у которых проблемы со слухом. Именно поэтому мы так поздно собираемся. Но как вы узнали?

– Это все я, – сказал Рафаэль, затягиваясь косячком. – Я уже давно не курю травку, но листья в вашем огороде я сразу же узнал. Браво, братишка, отличная работа!

Хохот опять охватил всех.

– Я слышала вас несколько раз, – ответила я. – Я даже пыталась определить, откуда шли голоса.

– О, нам это известно! – сказал Густав. – Однажды мы видели, как вы бродили по парку. Ну и напугали же вы нас! Но ведь вы никому не скажете, не правда ли?

В ожидании моего ответа они сверлили меня глазами. Я недолго думала.

– Обещаю, я ничего не скажу. Надеюсь, хоть кто-то из вас доверяет мне?

К флигелю я подошла, окончательно успокоившись. Отныне, когда я услышу среди ночи голоса из парка, я буду знать, что компания бабушек и дедушек собирается доставить себе несколько мгновений радости. Рафаэль шел рядом со мной.

– Вполне может быть, что причиной той ссоры в столовой между двумя старушками была подпольная торговля кокаином…

– Ну да! А Арлетта глухая, потому что закладывает себе в уши порошки с ЛСД!

Он едва сдержался, чтобы не расхохотаться во все горло. Я открыла дверь, и мы вошли в коридор, погрузившись в полную темноту. Никому из нас не пришло в голову включить свет. Я поставила ногу на первую ступеньку лестницы.

– Спокойной ночи, – прошептала я, сама не зная почему, ведь во флигеле, кроме нас, никого не было, Марин ночевала у Грега.

Далее все произошло во мгновение ока. Он приблизился ко мне и на секунду впился в мои губы, затем вытащил ключ из кармана и исчез, оставив меня наедине с трепетом в душе.

74

Я присоединилась к Луизе, Густаву и Элизабет за игрой в скраббл. Применяемые в «Тамариске» правила игры адаптированы к возрасту наших пансионеров. Долой песочные часы, каждый игрок тратит столько времени, сколько хочет, чтобы подобрать слово. Мы только что начали партию, а мне уже невмоготу.

– Луиза, ваш ход, вы думаете уже шестнадцать минут.

Она перебирает буквы, формирует слово, потом другое, глубоко вздыхает, ей ничего не подходит, а если попробовать вот так…

– Я могу поменять буквы? – спрашивает она наконец.

– Да, можете, но в таком случае вы пропускаете ход, – отвечает Элизабет.

– Даже если я поменяю всего две буквы?

Лучше бы я сопровождала занятия по макраме.

Через десять дней все закончилось тем, что она составила слово «алло» с «о» из «ночь» Густава и получила четыре очка за минуту обдумывания. Дешево ей обошлась эта минута.

Теперь моя очередь. С «а» Луизы я составила слово «арбуз». Скраббл.

– Везет новичкам, – пробормотала Луиза, самый плохой игрок.

– Или ей в любви не везет! – ухмыляется Густав. – Хотя, кажется, у нее дело идет на лад с внуком Розы…

Обе женщины, как по команде, кивают головами.

– Да, я тоже заметила! – продолжила Элизабет. – В тот вечер у них у обоих глаза так и сияли…

– Болтаете невесть что! – воскликнула я. – Пора завязывать с косячками, а то у вас скоро галлюцинации начнутся… Элизабет, ваша очередь. Если мы будет продолжать в том же темпе, мы до ночи не закончим.

Старик посмотрел на меня с заговорщицким видом, как будто зная, что я знаю, что мы с ним заодно. Элизабет выставила свое слово.

– К, О, Л, Ь, Ц, О: «кольцо», мой счет удваивается.

Густав надолго погрузился в глубокие раздумья – этого времени ему бы с лихвой хватило на то, чтобы поджарить цыпленка. Потом он начал подбирать буквы.

– «Обручение» с «о» Элизабет и «р», десять очков.

Луиза стала соображать быстрее и удачно вставила «огурец», что позволило ей также заработать очки. Потом я вставила свое «предложение», а Элизабет слово «невеста».

А в это время Густав шарил рукой под столом. Наступил самый ответственный момент. Элизабет посмотрела на меня, взволнованно улыбаясь, пока Луиза перебирала жетоны в поисках подходящего слова. Старик выложил первую букву. Потом вторую… Потом десятую…

– Но у тебя слишком много букв! – удивилась ничего не понимающая Луиза.

На доске на фоне белых квадратов черными буквами Густав выложил свое предложение руки и сердца: