Последний сад Англии - Джулия Келли

Хайбери Хаус

Солнечно; ветер восточный.

Каждый новый сад — непрочитанная книга, чьи страницы наполнены возможностью. Этим утром, стоя на ступенях, которые вели к Хайбери Хаус, я вся тряслась от волнения. Новый сад — это новый, полный тяжкого заказ, за которым следует триумф. Тем не менее я решила, что сад в этом имении станет моим главным достижением.

Впрочем, не стану забегать вперед.

Я позвонила в звонок, где-то в глубине дома залаяла собака. Я терпеливо ждала, теребя полы моего темно-синего пальто, так красиво оттеняющего белизну моей блузы. Адаму понравилось, как я оделась. Прежде, чем посадить меня на поезд, он пообещал, что присмотрит за домом и садом, пока я в Уорикшире.

Я была поражена чопорностью Хайбери Хаус. Последний раз я была здесь в декабре, тогда его окна и двери были увиты лентами и гирляндами. Сейчас их не было. Миссис Мелькорт — хозяйка дома, — в тот день отсутствовала, поскольку ездила с визитами к знакомым, но со мной обстоятельно побеседовал Мистер Мелькорт, прежде чем позволил пройтись пешком по длинной лужайке вдоль поникших клумб, настолько безыскусных, что это опечалило меня. Он купил этот дом три года назад и теперь, приведя в порядок все комнаты, переключил свое внимание на окрестности. Меня он нанял по рекомендации нескольких из моих предыдущих клиентов, которых, вне всякого сомнения, желал впечатлить.

Он хотел сад, полный элегантности и амбиций, — сад, что будет выглядеть так, как если бы принадлежал этой семье долгие годы, а не являлся недавлей покупкой на деньги, полученные по наследству, сделанному на мыловарении.

Массивная входная дверь отворилась со скрипом, похожим на стон; в дверном проеме нас встретила экономка в мрачной униформе: черной, с высоким воротом, и со связкой ключей, что висела у нее на поясе на цепочке, похожей на средневековый шатлен.^[11]

— Доброе утро, — проговорила она нараспев, в ее размеренном голосе слышался бирмингемский акцент.

Я покрепче сжала картонный тубус с бумагами, который привезла из Лондона.

— Утро доброе. Меня зовут мисс Винсента Смит. Мне назначено у мистера Мелькорта.

Экономка оценивающе оглядела меня, от шляпки до мысков моих ботинок. Ее губы сжались в ниточку, когда на моей обуви она увидела грязь — тем утром я проверяла свои розы, поэтому емного испачкалась.

— Могу разуться, если хотите, — сказала я насмешливо.

Спина экономки резко выпрямилась и напряглась, словно я уколола ее шляпной булавкой.

— В этом нужды не будет, мисс Смит.

Женщина отвела меня к гостиной на две персоны^[12] и жестом приказала ждать подле двери. Я отметила, что эта комната, несомненно, огромна, в нее вела двойная карманная дверь^[13], ее стены были в рост оббиты деревянными панелями, украшенными ручной резьбой. В одном конце комнаты стояла резная ширма, оберегавшая от пламени, полыхавшего в мраморном камине. C потолка свисала большая люстра, сиявшая электрическим светом, в отблесках которого сверкали дюжины хрустальных бокалов, играли красками гобелены и картины. Однако чудеснейшее изо всех украшений находилось в центре этой комнаты: там восседала светловолосая миниатюрная женщина в белом шерстяном дневном платье, перепоясанном наискось черной лентой. Напротив нее рядком сидели трое детей; няня следила за тем, как самая старшая девочка читает вслух: