Пульс - Джулиан Барнс

— …

— Ну почему же, подвергал.

— Ты имеешь в виду аналог пассивного курения? Мне кажется, пассивного вдыхания кокаина не существует.

— Если торчок не расчихается.

— То есть вреда для окружающих нет?

— За исключением того, что им приходится выслушивать наркотический бред.

— На самом деле…

— Да?

— Если правду говорят, что Буш в свое время был алкашом и нариком, тогда понятно, за счет чего он пробился в президенты.

— За счет умственной отсталости?

— Нет, за счет упертости завязавшего наркомана.

— Ты сегодня прямо штампуешь афоризмы.

— Мое ремесло.

— Упертость завязавшего наркомана. Прости нас, Багдад.

— Значит, мы решили, что не все табачные изделия одинаково вредны?

— Сигары меня успокаивали.

— А меня от сигарет иногда так вставляло — до дрожи в коленках.

— Да уж, помню.

— У меня был знакомый, который специально заводил будильник, чтобы встать посреди ночи и покурить.

— Кто это был, дорогая?

— Да так, один, еще до тебя.

— Я, блин, надеюсь.

— Кто-нибудь читал в газете про Макмиллана?

— Это благотворительный противораковый фонд?

— Нет, это бывший премьер-министр. Но вначале он был министром финансов, году в пятьдесят пятом — пятьдесят шестом. Ему представили результаты исследования, посвященного связи между курением и раком. Читает он и думает: откуда, мать вашу, в казне возьмутся деньги, если курево запретить? Потом видит цифры. Статистику. Продолжительность жизни курильщика — семьдесят три года. Продолжительность жизни некурящего — семьдесят четыре.

— Это правда?

— Так было сказано. И Макмиллан накладывает резолюцию на этот отчет: «Казначейство считает, что процентный доход важнее».

— Ненавижу двуличие.

— А Макмиллан курил?

— И трубку, и сигареты.

— Значит, можно курить в охотку до самой смерти? Если на этом потеряешь всего лишь год.

— Но приобретешь ужасные болезни и страдания, с которыми будешь мучиться до семидесяти трех лет.

— Один год. Разница в один год. Кто бы мог подумать.

— Может, нам всем снова закурить? Не выходя из-за стола. Тайный вызов здоровому образу жизни.

— А что Рейган рекламировал — «Честерфилд»? Или «Лаки страйк»?

— Каким боком это сюда относится?

— Ну, каким-то.

— Ненавижу двуличие.

— Ты повторяешься.

— Я же правду говорю. Вот и повторяюсь. Правительство твердит, что курить вредно, а само живет с акциза. Табачные компании знают, что курить вредно, и сбывают отраву странам третьего мира, поскольку здесь их могут засудить.

— Не странам третьего мира, а странам с развивающейся экономикой. Выражайся политкорректно.

— Странам с развивающейся онкологией.

— А эта история с Хамфри Богартом? Помните, в его честь хотели выпустить почтовую марку, но на фотографии он был с сигаретой, и ее заретушировали. А то человек начнет приклеивать марку на конверт, увидит, что Хамфри курит, и подумает: классно выглядит.

— Наверное, скоро начнут из фильмов вырезать сцены с курением. Вроде того как черно-белым лентам уже добавляют цветности.

— Когда я мальчишкой жил в Южной Африке, комитет по цензуре кромсал все фильмы, показывающие общение черных с белыми. «Остров Солнца» урезали до двадцати четырех минут.

— Ну, если фильм занудный, не грех и урезать.

— Я не в курсе, что ты родом из Южной Африки.

— И еще одна деталь: в кино разрешалось курить. Помните? На экран смотрели сквозь завесу сигаретного дыма.

— Пепельницы в подлокотниках.

— Точно.

— К вопросу о курильщике Хамфри… Иногда смотрю я старый фильм, где парень с девушкой сидят в ночном клубе, выпивают, курят, вальяжно беседуют, и думаю: «Гламурно, мать вашу». А потом думаю: «Кстати, я ведь тоже могу и выпить, и покурить прямо сейчас, почему нет?»

— Это было гламурно.

— Если бы не рак.

— Если бы не рак.

— И если бы не двуличие.

— А ты не затягивайся.

— Пассивное двуличие?

— Бывает. Сплошь и рядом.

— Кстати, разве есть такое слово — «цветность»?

— Кому кофе?

— Разве что с сигареткой.

— Они ведь всегда были неразлучны? Кофе и сигареты?

— Похоже, курева в доме нет. Джим заезжал — оставил пачку «Голуаз», но они такие крепкие, что мы их выкинули.

— А кто-то из твоих подруг оставил «Силк кат», но они слишком легкие.

— В прошлом году были мы в Бразилии: там предупреждения о вреде для здоровья — это просто конец света. Жуткие цветные картинки на сигаретных пачках: младенцы с врожденными уродствами, прокуренные легкие и все такое. А тексты… Ни одного цивильного, типа «Правительство ее величества напоминает» или «Минздрав предупреждает». Там без затей сообщают, какая судьба ждет твои внутренние органы. Один парень заходит в магазин, покупает пачку сигарет… не помню точно, какой марки. Выходит, читает предупреждение, возвращается, протягивает сигареты продавцу и говорит: «Эти вызывают импотенцию. А мне нужны те, что вызывают рак».

— Угу.

— По-моему, смешно.

— Видимо, ты им уже рассказывал эту историю, дорогой.

— Ну и что? Могли бы и посмеяться. Вино-то мое пьют, негодяи.

— Да у тебя не смешно получилось, Фил. Надо было урезать.

— Вот паразит.

— Мне кажется, у нас осталось немного травки.

— Разве?

— Да, в дверце холодильника.

— Где конкретно?

— Между пармезаном и томатной пастой.

— А кто принес?

— Уже не помню. Давно завалялась. Наверное, выдохлась.

— Разве травка выдыхается?

— Все выдыхается.

— А кандидаты в президенты?

— В первую очередь.

— Я предлагала ее Дорине.

— Что за Дорина?

— Пол моет.

— Дорина Пол-Моэт? Это каламбур?

— Ты предлагала Дорине?

— Конечно. Разве это противоречит трудовому законодательству? Короче, она не взяла. Сказала, что больше такими вещами не балуется.