Уроки итальянского - Мейв Бинчи

— Вы очень добры ко мне, и я благодарен вам за ваши слова. Спасибо, что предупредили меня заранее — это поможет мне не выглядеть совсем уж полным дураком.

И с прямой, как палка, спиной Эйдан вышел из кабинета.

Вернувшись домой, он обратил внимание, что на Нелл черное платье и желтый шарф. Это была униформа, которую она носила на работе, в своем ресторане.

— Ты ведь никогда не работаешь по вечерам в понедельник! — удивился Эйдан.

— У них там запарка, вот я и подумала, почему бы не помочь? Тем более что по телевизору сегодня все равно ничего интересного нет, — пояснила Нелл, а потом, видимо, заметив выражение его лица, добавила: — В холодильнике лежит отличный кусок мяса и картошка, остались с субботы… Если все это обжарить с лучком, будет просто объедение, согласен?

— Согласен, — ответил Эйдан. Может, даже лучше, что Нелл собралась уходить. Он все равно не стал бы ей рассказывать о том, что произошло в школе. — Девочки дома? — спросил он.

— Грания оккупировала ванную комнату. Судя по всему, сегодня вечером она собирается на какую-то грандиозную вечеринку.

— К кому-нибудь из своих приятелей? К кому именно? — Эйдан сам не знал, зачем задал этот вопрос.

На лице Нелл отразилось раздражение.

— Откуда нам знать ее приятелей!

— Ну как же, помнишь, когда они были маленькими, мы знали всех их друзей.

— Да, и еще я помню, что они не давали нам спать по ночам, визжа и топая. Ну все, я пошла.

— Хорошо. Всего доброго, — бесцветным голосом откликнулся он.

— Эйдан, у тебя все в порядке?

— А если и нет, разве это важно? Все у меня в порядке, не все у меня в порядке…

— Что ты кипятишься, Эйдан? Я задала тебе самый обычный вопрос, а ты тут же полез в бутылку!

— Никуда я не полез. И вообще, не все ли тебе равно?

— Если ты решил прикинуться несчастненьким, то считай, что все равно. Послушай, Эйдан, мы все устали, у каждого из нас непростая жизнь. Почему ты считаешь, что проблемы есть только у тебя одного?

— А какие проблемы у тебя? Ты мне о них никогда не рассказывала.

— И можешь быть уверен, что не расскажу. По крайней мере, сейчас, когда до отхода автобуса осталось три минуты.

И она ушла.

Эйдан налил себе чашку растворимого кофе и сел за кухонный стол. Вошла Бриджит, темноволосая и веснушчатая, как и он сам, но, к счастью, не такая коренастая. Ее сестра унаследовала светлые волосы и миловидность матери.

— Папа, это нечестно! Она сидит в ванной почти целый час. Пришла домой в половине шестого, в шесть залезла в ванную, а сейчас уже почти семь часов. Папа, вели ей выйти! Мне тоже нужно принять душ!

— Нет, — спокойно ответил он.

— Что значит «нет»? — опешила Бриджит.

Что он обычно говорил в таких случаях? Пытался ласково успокоить ее, напоминал, что внизу тоже есть душевая. Но в этот вечер у него не было сил выступать в роли миротворца. Пусть воюют на здоровье, он и пальцем не пошевелит, чтобы помирить их.

— Вы обе уже взрослые женщины, так что постарайтесь поделить ванну без посторонней помощи, — сказал Эйдан, взял со стола чашку с кофе и ушел в столовую, закрыв за собой дверь.

Некоторое время он сидел, оглядывая комнату. Все здесь, казалось, кричало о том, насколько неправильно устроена их жизнь. На большом, не застеленном скатертью столе не дымились блюда, приготовленные для дружного семейного обеда, члены семьи и их друзья никогда не сидели на этих темных стульях и не вели оживленных бесед. Когда Грания и Бриджит приглашали друзей, они сразу вели их к себе в спальню или хихикали вместе с Нелл на кухне. А Эйдана оставляли в гостиной, где он смотрел скучные телевизионные программы. Может, и впрямь было бы лучше иметь свою собственную комнату, где он чувствовал бы себя уютно и покойно?

Недавно он видел в комиссионном магазине письменный стол с откидной доской, который ему очень понравился. Замечательный стол, за которым удобно работать. А в комнате у него всегда стояли бы живые цветы. Эйдан любовался бы ими и каждый день менял в вазе воду — не обращаясь к Нелл, которая говорила, что это «занудство».

В дневное время в окно проникал мягкий свет, можно было бы повесить длинные складчатые шторы, поставить кресло или диван. Здесь он сидел бы и читал книги, сюда приглашал бы друзей; теперь Эйдан точно знал: семейной жизни у него больше нет и уже не будет. Нужно смириться с этим и расстаться с надеждой на то, что положение когда-нибудь изменится.

Здесь можно было бы поставить стенку для книг и кассет — до тех пор, пока у него нет плейера для компакт-дисков. А может, он вообще никогда его не купит, поскольку теперь уже нет смысла состязаться с Тони О'Брайеном. На стены можно повесить картины, репродукции флорентийских фресок, наброски Леонардо да Винчи. Оставаясь один, Эйдан слушал бы арии, читал журнальные статьи о великих операх. Мистер Уолш считает, что у него есть жизнь. Так вот, настало время и впрямь создать свою жизнь. Новую жизнь, поскольку старая закончилась. С сегодняшнего дня он больше не женат на школе Маунтенвью.

Эйдан сидел, согревая ладони о чашку с кофе. Нужно будет сделать так, чтобы в этой комнате было теплее, но это может подождать. И еще, здесь стоит поставить торшер или повесить бра. Яркий верхний свет не оставлял места для теней, лишая комнату таинственности и уюта.

Послышался стук в дверь. На пороге стояла его светловолосая дочь Грания, уже одетая для своего свидания.

— У тебя все в порядке, па? Бриджит сказала, что ты сегодня какой-то странный, вот я и подумала: не заболел ли ты?

— Нет, я в норме, — ответил Эйдан, и ему почудилось, что голос его раздается откуда-то издалека. А грании он, наверное, показался еще более далеким. Он выдавил из себя улыбку. — У тебя намечено какое-то приятное мероприятие?

Увидев, что отец уже больше похож на самого себя, девушка немного расслабилась.

— Пока сама не знаю. Я познакомилась с красивым парнем, но… Знаешь, лучше я тебе об этом как-нибудь потом расскажу.

Выражение лица у нее было доброе. Такой Эйдан не видел ее уже давно.

— Расскажи сейчас, — попросил он. Она шумно выдохнула.

— Нет, пока не могу. Посмотрим сначала, что из всего этого выйдет. Но обещаю, если будет, о чем рассказывать, ты узнаешь первым.

На Эйдана навалилась невыносимая тоска. Эта девочка, которую он столько лет держал за ручку, которая смеялась его шуткам и считала, что папа знает все на свете… Теперь ей не терпелось поскорее уйти.

— Хорошо, — сказал он.

— Не сиди здесь, папа. Тут холодно и одиноко. Эйдан хотел ответить, что ему холодно и одиноко везде, но решил промолчать.

— Желаю тебе хорошо провести вечер, — сказал он.