Намерение! - Любко Дереш

«А телка что?» – спросил пацан из Б-класса, цыганистый такой.

Серый ответил, что телка сперва вырывалась, но когда его братан вытянул свою махину, у дуры все так и потекло, и она аж пищала, так хотела, чтобы ей вставили. Серый эмоционально, словно сам был свидетелем всего, рассказал, как телка «брала в рот», «давала в зад» и как они ей «спустили на рыляк». Рассказывая это, Серый аж передергивался – он вообще весь такой дерганый, нервный, неприятный, – а еще и тема такая, противно было смотреть на него.

«Такие дела, – подытожил косой. – И это пацаны нашего возраста!» – добавил он и поправил что-то в трусах.

Тут все стали обсуждать сперва пацанов, которые в натуре безбашенные, потом телку, которая своим поведением подтвердила, что все из ее породы – мокрощелки и давалки.

Наконец пацаны задумались над возможностью повторить (гипотетически) подобную процедуру, хе-хе, своими силами. А что мы – не мужики? Например, хо-хо, завтра – подстеречь какую-нибудь дырку, что выйдет на уроке в туалет, и проделать все по-быстрому, кинуть чисто по палочке, хе-хе, «для галочки». Двое держат за руки, двое за ноги, а один – кайфует. Серый прикинул, что нас для такой операции даже больше, чем надо.

Слон так увлекся, что басом протрубил: «Пацаны, а чё не щас?» Пойти прямо сейчас в школу, подстеречь какую-нибудь дуру. Двое за руки, двое за ноги, один кайфует. А потом телка сама допрет, что это тeма, и будет им каждый день давать.

«Тогда валим!» – махнул рукой Федя, который все это внимательно слушал (я его недолюбливал – вечно он хотел быть командиром там, где уже командовал я).

Такого решительного призыва пацаны не ожидали, поэтому все переглянулись. Федя повторил: «Валим на телок! Кто со мной?»

Слон – тот поднялся, Серый поднялся, Витька – типа не знает еще. Гляжу, два ссыкуна из Б-класса стушевались. Они просекли, что остальные нацелились сделать это всерьез – прямо сейчас пойти и трахнуть какую-то малявку, – и никто не чувствует в этом чего-то неправильного. Ссыкуны промычали что-то невыразительное, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– А ты? – спросил Федя у меня.

– А что я? – вопросил я дурным голосом, потому что не мог догнать, чего от меня в этот миг хотят. И тут я, собственно, вспомнил про себя. Опомнился.

– Сейчас-сейчас… Так вы что… в натуре?!. – спросил я, будто не своим ртом. – В натуре хотите пойти сейчас кого-то трахать?!

Пацаны стояли надо мной, а я все еще сидел на своем «троне». Те, кто приняли предложение Серого, смотрели насмешливо. Особенно Федя:

– Да он, пацаны, боится. И про Надю он, оказывается, все напиздел.

Я глядел на них, не понимая. И даже слова про Надю пропустил мимо ушей, а то бы уже с кулаками полез. Стоп-стоп-стоп. Неужели они вправду идут… или просто берут друг друга на понт?

Пацаны, посмеиваясь и переглядываясь, начали вылезать по одному через окошко на свет. Каждый счел необходимым глянуть на меня слегка пренебрежительно.

То горячей, то ледяной струей меня начало колотить осознание того, где я оказался. В компашке дегенератов, натуральных имбецилов – да-да, имбецилов со всеми клиническими признаками: отвисшими губами, низкими лбами, с характерными выражениями на рожах. До меня дошло настоящее значение слов этих типов, которые вот только что решили идти сейчас в школу шпокать малявок. Разительное несоответствие того, что я привык видеть в этих людях, и того, чем они были в действительности, вызвало у меня лихорадку.

Впервые я додумался спросить себя: «А что я тут, к черту, делаю? Чего я ищу среди этих кретинов?» И самое главное: «Почему я вообще сюда попал?»

Не знаю, отчего, но в тот момент меня коснулось пекучее разочарование в чем-то очень ценном. Разочарование из-за отсутствия чуда.

Я понял, что вот он – этот момент, когда можно выбирать. Стало душно. Я вылез из подвала на солнце и почувствовал, как сильное притяжение моих корешей ослабло. Вместе с тем что-то горькое снизошло на меня.

* * *

Пацаны лениво двигались к школе – от постройки это минут пятнадцать ходу. Сейчас там шел третий урок. Первыми шли Федя, Серый и Слон. За ними, весь в раздумьях, волок ноги Витька. Двое пацанов из параллельного класса шли последними, они горячо (и встревоженно) спорили. Серый оглянулся и поинтересовался, иду ли я с ними. Федя неприветливо глазел исподлобья. Я отрицательно мотнул головой и побрел в противоположную сторону, тропкой через леваду в лес. Мне захотелось пойти к скалам, побыть одному. Я чувствовал себя разбитым.

Было начало мая. Помню, сильно стрекотали на жаре сверчки.

На следующий день первым я встретил Витьку, утром перед школой. Тот «на дело» не пошел, как и те двое из класса Б.

Потом я встретил Слона, который тоже в последнюю минуту решил отказаться от участия. Зато Слон рассказал, что Серый и Федя подстерегли таки какую-то малую, на год младше. Затянули ее в парашу, полапали. Ну там, трули сдернули, как положено. Но тут в туалет зашел какой-то бык поссать. Кажется, этот хипаблуд, Курочка. Он жил неподалеку от Слона, на той же улице. И что этот сын училки сделал, врубись: вмазал, как следует, обоим ногой по яйцам, а потом еще и по мордасам. Услышав это, я усмехнулся. Бить Федю шкаром в ряху – как минимум оригинально. У парня есть чувство юмора .

И представьте, именно в этот момент мимо меня (а я сидел со Слоном на подоконнике возле физкабинета) проходит Курочка. Делает вид, будто не замечает нас. В драных джинсах, патлатый, как телка. Нормальный пацан, а что-то такое из себя корчит.

Слон проводил Курочку затуманенным взором. Слон вообще туповатый, с ним общаться проще всего. Для него у меня кредит доверия всегда открыт.

– Жалко пацана. Убьют его сегодня, – изрек Слон.

– Ты это серьезно?

Он вздохнул:

– Ты ж Федю знаешь. Буду просить, чтоб в голову не били. Все-таки соседи.

Еще раз в тот день мы пересеклись с Курочкой в столовке. Я весь день бродил по школе один, избегал знакомых. В голове толклись странные мысли. Щемило сердце.

Заметив мое присутствие, Курочка занервничал. Возможно, думал, что мы с Федей в одной банде, за одну идею. Оно и понятно – постоянно видеть меня рядом с самыми главными кретинами школы. Ассоциативное мышление.

В столовой было людно. Я встал в очередь и наблюдал, как Курочка несет два компота и пару коржиков к столику на солнцепеке. Там сидела какая-то расфуфыренная шмакодявка. Судя по темным кругам под глазами, это и была она – жертва вчерашнего террора. Она тоже меня опознала. Проводила тягучим взглядом.

Я взял в буфете тарелку салата «Днестр» и березовый сок. Поискал глазами свободное место и с легким отчаянием увидел, что единственный пустой столик – как раз рядом с ними. Сел, развернувшись к ним боком, так, чтобы солнце светило прямо в глаза. Чудесное, доброе майское солнце, как я тебя люблю.