Робинзон. Инструкция по выживанию - Александр Покровский

Робертсон все еще в пятом отсеке, ходит с какой-то ведомостью в руках и чего-то ищет, находит, отмечает. Словом, человек самостоятельно изучает свой отсек. Тут мимо идет какой-то офицер. Он останавливается, смотрит на Робертсона ласково:

– Наш Робинзон?

– Я Робертсон.

– Ну, это все равно. Александр Васильевич?

– Да. – поворачивается к нему всем телом Робертсон, удивившись, что его знает совершенно незнакомый человек.

– А я – Геннадий. Можно Геннадий Петрович. Поляков. Капитан-лейтенант в табели о рангах и КГДУ-I, что в переводе на обычный человеческий язык означает – командир группы дистанционного управления дивизиона движения. Первого дивизиона. Управляем здешними реакторами.

– Очень приятно.

– Да и мне приятно. Как настроение? Игривое? Нет? Будет! Через пятнадцать лет. Чем заняты?

– Да вот старпом приказал отсек изучать!

– Это полезно! И лучше это делать по ночам. Значит, имущество родного отсека изучаем?

– Да вот.

– Должен вам заметить, Александр Васильевич, что начальство очень любит, когда лейтенант изучает все очень дотошно.

– Я уже понял…

– А вы гробы уже видели в своем отсеке?

– Гробы?

– Ну да! Покойников у нас обычно в провизионке, в морозилке держат – мало ли, вдруг чего с мясом, но есть два особых покойничка – командир и его боевой заместитель по буйной воспитательной работе – которых, сам понимаешь, Шура, на полати не положить. Вот их-то в гробы и кладут. Из нержавейки, разборные такие гробики, на замках, вещь, словом. Вот они как раз в пятом отсеке и числятся. Тут же амбулатория, изолятор – так что ближе к медицине.

– Так, может, они у медика.

– Нет. Это имущество отсека. По двадцать четвертой ведомости. У тебя в руках какая ведомость? Не двадцать четвертая? Двадцать четвертая где-то в секретной части, но ты, вместо того чтобы секретную часть перерывать, у своего личного состава поинтересуйся. Должны знать, а начальству потом доложишь, мол, принимаю, вот даже гробы нашел. Ему будет приятно – лейтенант, а уже все изучил.

Робертсон и матрос из пятого отсека ищут гробы. Робертсон:

– Где-то здесь должны быть!

– А чего мы ищем, тащ-ка!

– Да гробы!

– Гробы? – изумлению матроса нет предела.

– Ну да, разборные такие гробики. На замках. Не видел?

– Я?..

Тишина – потом обалденный взрыв в первом отсеке. Лодку встряхнуло. Все бегут в первый.

– Где Чудовище? – спрашивают на бегу.

– В первом!

– Бля! Взорвал все-таки!

Через переборку первого отсека, весь в белом, как во сне, на четвереньках вылезает Чудовище – мичман Саахов Серега.

Все подбегают, ощупывают его – жив!

– НУ!!!

– Я вот! – говорит он. – А оно – вот! – глаза его вылезают из орбит от пережитого. – Я – вот, а оно – вот!

Объяснить он ничего не может. Прибежал командир БЧ-5, зам, старпом, Андрюха, Артюха – все.

Андрюха и Артюха – сразу же в отсек, за ними все остальные. В отсеке тесно.

– Ну, чего там? – спрашивает старпом.

Все стоят перед выгородкой кондиционирования, Артюха и Андрюха – в ней. Тесно. Из-за двери слышится голос Артюхи:

– Блок осушки компрессора взорвал, сука!

– Ну и? – это старпом.

– Неделю на ремонт!

– Нет у нас недели!

– Трое суток!

– Нету!

– Двое!

– Нет!

– Хорошо! – вылезает Артюха из выгородки совершенно спокойный. – Два часа дадите?

– Два часа дам, – говорит старпом.

– Тогда есть время перекурить! – говорит Артюха. – Анатолий Иванович, сигареты не найдется?

Старпом, протягивая ему пачку:

– Ты ж не куришь?

– Теперь курю. А этого урода если с лодки не уберете, Анатолий Иванович, клянусь, я его повешу где-нибудь тут. Неделю будете искать – не найдете, пока не завоняет.

По пирсу идут: командир дивизиона живучести (комдив-3) Вознюшенко Андрей Степанович, и ведет он печального мичмана Саахова Серегу. Движутся они неторопливо. Встречают Сову.

– Андрюха, привет.

– Привет.

– Куда ведешь родное стадо?

– Бэчепятый приказал продать на берег.

Сова осматривает безучастного ко всему Серегу.

– Почем предлагаешь?

– За три литра шила.

– Спирт с собой?

– С собой.

Сова думает, с сомнением:

– Спирт вообще-то нужен. Регламент никак не могу начать. Нет спирта на флоте. Представляешь?

– Неужели возьмешь Чудовище?

– Его? А зубы у него целые?

– Целые! Пока. Серега! Покажи!

– Ладно, верю. Нет, Андрюха, не могу!

– А за пять?

– Мне на регламент сто кило надо!

– Мне столько не дадут. Я его в тыл веду. Там обещали.

– Ну ладно, давай.

И пошли они опять печально и неторопливо, а Сова смотрел им вслед.

Совещание офицеров в кают-компании 2-го отсека. Офицеры в кремовых рубашках. Ведет совещание командир – капитан первого ранга Белов Александр Иванович – строгий, очень положительный мужчина.

Собраны все.

– …С компрессором все понятно, – говорит командир. – Андрей Степанович (Обращается он к комдиву-3), мне доклад каждый день. Что там наша дивизия?

– Всех обещали наказать.

– Сначала дело, а потом наказание. По делу что они обещали?

– Обещали помочь. Флагманского в поход дадут.

– Вместо компрессора?

– Компрессор сделаем.

– Тогда зачем нам в поход флагманский?

– Не знаю.

– Ладно, с этим я разберусь. Что у нас еще важное? Командир БЧ-2! Что там с регламентом?

Встает Сова.

– На складе нет спирта. Прошу выдать спирт на регламент из корабельных запасов, а потом я получу и верну.

– Как это «нет»? Вы заявку подписали?

– Так точно!

– Ну и что?

– Все в курсе!

– Все в курсе, что дело стоит?

– Флагманский ракетчик флотилии уже звонил нашему старпому и договаривался!

– Анатолий Иванович! (Обращение к старпому.)