Агнес - Петер Штамм

* * *

Я прочитал написанное быстро и поверхностно. Я был нетерпелив. Агнес вернулась из кухни со смущенной улыбкой. Мы снова сели за обеденный стол. Свечи уже почти догорели.

— Ну как? — спросила она.

— Как насчет кофе? — переспросил я.

Мне совсем не хотелось оценивать ее сочинение, и я был раздражен, что она меня к этому принуждала. Когда она извинилась и налила мне кофе, мне стало стыдно.

— Видишь ли, — начал я и, не выдержав ее полного ожидания взгляда, взял чашку и отошел к окну. — Видишь ли, нельзя так вот просто сесть за стол и написать за неделю роман. Я вот ведь не пишу компьютерные программы.

— Но ведь это всего лишь короткий рассказ, — защищалась Агнес.

— Я не могу ничего о нем сказать, — сказал я, — не хочу. Я не писатель.

Агнес молчала, а я смотрел на улицу.

— Ты и не должен, — проговорила она.

— Он для меня как математическая формула, — продолжил я, — как будто где-то в голове — неизвестная величина «икс», которую надо найти. Текст все время сужается, как воронка. И в конце концов результатом окажется ноль.

Я проговорил еще какое-то время в том же духе, при этом я даже вполне верил в то, что произносил. Дело было совсем не в этом рассказе. Он был, может быть, и не так хорош, но уж точно лучше всего того, что я написал за последние десять лет.

— Ты ведь ничего не читаешь, — закончил я, — у тебя и книг нет. Как ты собираешься писать, если не читаешь?

Агнес молча нарезала яблочный пирог, который она испекла для меня.

— Хочешь с мороженым? — спросила она, не глядя на меня.

Мы поели.

— Пирог вкусный, — сказал я.

Агнес встала и подошла к компьютеру. На мониторе были звезды, светящиеся точки, летевшие из центра экрана. Когда Агнес коснулась мыши, снова появился ее рассказ. Она нажала две клавиши, и текст исчез.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Я его стерла, — ответила она, — забыли об этом. Пойдем погуляем?

Мы прошлись по кварталу. Дождь кончился, но улицы были еще мокрыми. Агнес показала мне магазин, где она покупает продукты, прачечную, ресторан, где часто ужинает. Я пытался представить себе, каково это — жить среди этих улиц, но у меня не получалось.

Агнес сказала, что ей нравится район, она себя хорошо здесь чувствует, хотя почти никого не знает. Когда мы вернулись в ее квартиру, она вытащила из шкафа стопку темных стеклянных пластинок.

— Это моя работа, — сказала она.

На первый взгляд казалось, что пластинки просто темные, но когда я присмотрелся повнимательнее, то разглядел в сером тумане крохотные точки на равных расстояниях друг от друга.

— Это рентгеновские снимки кристаллических решеток, — пояснила Агнес. — Реальное расположение атомов. Почти все таит в самой глубине симметрию.

Я вернул ей пластинки. Она подошла к окну и стала рассматривать их одну за другой на просвет.

— Самое загадочное — пустота в середине, — сказала она, — то, что остается невидимым, оси симметрии.

— Но какое это имеет отношение к нам? — спросил я. — К жизни, к тебе и ко мне? Мы асимметричны.

— У асимметрии всегда есть причина, — ответила Агнес. — Жизнь вообще возможна только благодаря асимметрии. Различию между полами. Тому обстоятельству, что время идет только в одну сторону. У асимметрии всегда есть причина и следствие.

Я еще никогда не слышал, чтобы Агнес говорила с таким воодушевлением. Я обнял ее. Она подняла диапозитивы вверх, защищая, и воскликнула:

— Осторожно, они легко бьются!

Несмотря на ее предостережения, я поднял ее на руки и отнес на матрас. Она все-таки встала, чтобы убрать снимки на место, а потом вернулась, разделась и легла рядом со мной. Мы отдались любви, а за окном тем временем стемнело. Я остался ночевать у Агнес.

Под утро меня разбудил гул в батареях отопления. Я приподнялся и увидел, что Агнес тоже не спит.

— Кто-то подает сигналы, стучит по трубе, — сказал я.

— Это паровое отопление, здесь нет кондиционера, как в твоей квартире. От жары трубы расширяются и издают такие вот звуки.

— Тебе это не мешает? Ведь при таком шуме не уснешь.

— Почему же, совсем наоборот, — отвечала Агнес. — Когда я просыпаюсь ночью, то чувствую, что я не одна.

— Ты и так не одна.

— Верно, — кивнула она, — сейчас не одна.