Свет дня - Грэм Свифт

Я шагнул вперед (смотришь, ждешь, вмешиваешься). Решающее совпадение. Она приходила ко мне, но могла еще все отменить. А теперь уже не отменит.

К тому же ты чувствуешь момент, когда открывается дверь. Входишь в чью-то жизнь.

Я сказал: «Неплохая штука — тапенад[2]с красным перцем».

Она подскочила — не в последнюю очередь, думаю, из-за французского словечка. Тапенад. От меня-то. (Но я умею по-французски, как же: ресторан, рандеву, парле-ву.)

Мы все, считается, должны сидеть по особым клеточкам — пациент не сталкивается со своим врачом на улице. А я так и вообще должен быть мистером Невидимкой — смотреть в оба, но не показываться.

«Покупаю продукты, — сказал я. — Тоже кулинар».

Она пялилась на меня, все еще держа банку, — вид был отчасти такой, точно держит камень. Но у меня, наверно, было правильное выражение лица, я задел, похоже, какую-то струнку. Детектив-кулинар. Не такой уж зловещий тип. Может быть, и вся эта затея — не такой уж идиотизм?..

Я не соврал. За последние годы — много позже я рассказал ей всю историю — я научился готовить. Можно сказать, обнаружил в себе склонность. Я не ленюсь. Пускаю в ход мясорубку, миксер. Читаю рецепты. Разборчив по части ингредиентов. Даже если приехал за основными продуктами, заглядываю в отдел деликатесов.

Пища — она имеет значение, за это я ручаюсь. Когда приходится туго, кушай хорошо, не маши на еду рукой. Заботься о себе. Не питайся из микроволновки. Побольше любви и заботы. Именно потому, что никого рядом.

Тут можете на меня положиться — на себе испытал. Что вы хотите, бывший полицейский — двадцать четыре года пробавлялся столовской жратвой и тем, что перехватывал на ходу.

А сейчас даже во время ночной работы я не позволяю себе распуститься. Термос хорошего кофе — или моего супа с помидорами и базиликом (и чуточку перца чили). А что до сандвичей, итальянская булочка с ветчиной серрано и тонко нарезанным эмментальским сыром, плюс несколько листочков салата и немножко дижонской горчицы, куда лучше обычного хлеба с сыром и соленьями.

«Кроме шуток, — сказал я. — Я не худший повар».

Я не знал тогда про кухню с медными сковородами и вытяжным колпаком. Про кухню, за которую полжизни отдать не жалко. Я не догадывался, что даже в тот самый момент она думала про ужин, которым его встретит.

«Это я всего-навсего, — сказал я, — но я тоже готовлю».

«Ну и что сегодня?»

Ее лоб пересекла морщина — но не хмурая, а смеховая. Губы по-прежнему чуть раздвинуты. Слегка трунит — и только.

«Ризотто с белыми грибами и вермутом».

«С вермутом?»

«Конечно».

Сейчас — там, где она может есть только то, что дают, — мы по-прежнему говорим о еде. Я каждый раз описываю свой вчерашний ужин. Это был хороший момент, хороший знак, когда она, как привередливая постоялица отеля, сказала: «Здешняя еда, Джордж, — это ужас». И до сих пор спрашивает меня: «Ну, что сегодня?»

Кушай хорошо. И за себя, и за меня, пока я не выйду.

Все эти столы, по-прежнему накрываемые на двоих, хотя второй персоны уже нет как нет.

Но это имеет значение — можете мне поверить. Желудок совсем недалеко от сердца. Я знаю, видал в моргах, где вскрывают трупы, — а оттуда, случалось, вел напарника из молодых-зеленых в ближнюю забегаловку. Чтоб служба медом не казалась. Мутный чай, яичница с чипсами.

Я взял с полки и положил в свою тележку пакетик сушеных белых грибов.

Если бы мы не виделись накануне, она, думаю, приняла бы меня за одного из жалких типов, которые по долгу службы ошиваются в супермаркетах и смотрят, что люди берут и куда кладут. (В свое время я мог бы таким стать, не исключаю.)

Я сказал: «Насчет фотографий. Самое лучшее, чтобы вы сами их привезли — если найдете время. Я посмотрю, и всё, вам даже из рук не надо будет их выпускать».

Кажется, она оглянулась — точно кто-то за макаронными полками мог подслушивать.

«Что, раз посмотрите и запомните?»

«Работа научила. Архив в голове. Но нужна какая-то история — физиономия плюс история. Тогда запоминаешь физиономию».

Она отвела взгляд. Банку еще держала — внутри что-то темное с красноватым оттенком. Не встреть меня, положила бы обратно на полку.

«Вы правда это рекомендуете?»

Мимо шли люди, проталкивались тележки. Пятница, после рабочего дня. В супермаркете по лицам не поймешь, кому хорошо, кому хуже, кто уже совсем готов. Вынужденная общность выражения. Есть-то надо.

Я бросил взгляд в ее тележку.

«Уже почти всё? У меня тоже. Знаете что? Тут есть кафе „Рио“, новое, на той стороне улицы. Там не очень людно сейчас. Если у вас найдется — ну, минут десять. Да, тапенад очень даже ничего».