Персеиды. Ночная повесть - Марианна Гончарова

– Вот так и моя мама, – сказал мальчик, прощаясь, – как приедет, так со всеми готова заговорить. Почему-то она думает, что все такие же приветливые, как она, и все готовы остановиться и немедленно побеседовать о том, как сажать кусты крыжовника, чтобы ягода была крупная и прозрачная.

Так вот о наших соседях.

Не знаю, откуда они к нам приехали, может, с той самой станции метро, где все куда-то торопятся и бегут, но они никогда не сажают у себя во дворе цветы, все у них заросло сорняками, у них нет собаки, а котов они шпыняли так, что в последнее время те обходят их стороной. Его зовут Сирожа. А ее имени никто не знает. Мы все спрашиваем друг друга, а как ее зовут? И у Сирожи спрашиваем, как зовут вашу жену, Сирожа? А он буркает что-то:

– Т-та! Мать ие…

А мальчика спрашиваем шестилетнего:

– Как папу зовут?

– Ни наю.

– А маму?

Он отвечает:

– Мама.

– А бабушку?

Мальчик расплывается в улыбке:

– Таисия Даниловна. А дедушку – Иван Прокофьевич.

Он, кстати, у бабушки с дедушкой живет, чуть дальше, на улице, параллельной нашей. Хорошие у него бабушка и дедушка. Они – родители этого самого Сирожи. И очень страдают, что у них такой сынок и такая ужасная невестка. Мальчик – их свет в окошке.

Просыпаются эти двое – Сирожа и его супруга – в пять утра. А поскольку вся наша небольшая улица Сосновый Бор стоит над водой, то звуки слышны хорошо, особенно из открытых окон. Мы-то все приучены не шуметь, знаем, где у кого дети спят. А новые наши соседи не церемонятся.

– Бубубу… – это его хриплый голос.

– Вявявяяааа! – ее истеричный.

– Бубубубу… мать… бубубу, – опять он, довольно благодушно.

– Вявявявяаааа!!! – злобно она.

Вдруг звон стекла, грохот, вскрик, стук падающих предметов… Тишина.

– О! – его голос. – Догавкалась?

И сначала тихий, а потом все возрастающий смех из всех открытых окон нашей небольшой улицы Сосновый Бор, где, к слову, нет ни одной сосны. Надо бы посадить.

Мальчику их мы тут недавно подарили бумеранг. Это охотничье орудие аборигенов маори зачем-то прислали моим детям из Австралии – красивый, яркий, разрисованный фигурками людей, животных и птиц, большой и, как принято, кривой бумеранг. Но нам он не нужен, мы против охоты. Отдали мальчику. Причем этот бумеранг настоящий, не сувенирный. А Сирожа, пьющий бездельник, отобрал у сына бумеранг. Поиграть. А что еще мужику делать – времени свободного навалом. Выпил утром и, как говорит Жванецкий, весь день свободен. А тут какое-никакое, а занятие – бумеранг швырять.

Две недели Сирожа убеждался в том, что бумеранг как заводной – действительно возвращается и при этом лупит его почем зря куда попало. Возвращается и возвращается, куда ни кинь, как ни кинь: и по низу кидал, и по верху кидал. И главное что – даже удирал от бумеранга, как чисто спецназ в джунглях, все равно тот его догонял и бил точно в макушку. Сирожа уже и петлял, и за угол прятался, но как только высовывался посмотреть, а где это он, бумеранг его будто караулил – а вот и я! – и методично вставлял в табло.

– Отличная вещь! – хвастает на улице весь в синяках и ссадинах Сирожа. Даже пить перестал, продолжает тренировки. Знакомые приходят посмотреть. Очень азартная игра. Мы из окна иногда слышим, как они играют: Сирожа и бумеранг – трудное сиплое дыхание, быстрый топот, легкий свист чего-то летящего, мягкий стук и сиплое горестное:

– О-йоооо!!!

Мы вообще-то болеем за бумеранг…

А воон там, чуть дальше, светятся огоньки завода. Очень активно работает завод, потому что спрос большой. Завод тот самый, ликеро-водочный. И домик там стоит неприметный. Домик Миши Мухи.

Когда Миша Муха улетал, ну то есть должен был улетать самолетом в прекрасное далеко, он выставил на продажу свой дом. Ну такой неказистый вроде домик, один этаж, двора нет, садика нет, лавочки нет. А цена – ого!

– Муха, ты сдурел, Муха, совсем? Что за цена за этот сарай, – его люди спрашивали.

– Не покупай, – лениво огрызался Муха.

– Так я и не покупаю, – обижались и уходили.

А один, Бардияш, пришел. Глупый, а думал, что хитрый и пронырливый. И что аферист большой.

И Миша Муха ему сказал:

– Ты купи, Бардияш, ты не пожалеешь. Буду улетать, – таинственным шепотом добавил Муха, – что-то покажу. Ты купи-купи, Бардияш, не будь дураком, слушай. Увидишь, я тебе говорю.

И Бардияш купил не думая. Потому что был дураком.

Ну я ж его знаю, Бардияша. Он был моим одноклассником. И, оценивая даже не уровень его образования, а его странные глупые поступки, наш учитель математики Владимир Иванович говорил:

– Между тобой, Бардияш Василий, и здравым смыслом – сто тысяч километров пути по бездорожью. Вы никогда не встретитесь.

А тут как раз мама Бардияша, которая была на заработках в Италии, потребовала вложить заработанное. Сказала купить дом. Но посоветоваться. Ну Бардияш и посоветовался. С Мишей Мухой, продавцом.

И в последний день, когда такси уже стояло у дома в ожидании, Миша повел Бардияша в подвал.

В темном сыром помещении из стены торчала тонкая трубочка. Под трубочкой на старой табуретке стояла трехлитровая стеклянная банка. В банку ме-е-е-едленно капало.

– Три капли, – торжественно прошептал Муха. – Три капли в минуту. И не больше. Заклинаю тебя, Бардияш! А то будет плохо. Совсем плохо! Ты видишь, трубочка заклеена, оставлена ма-лень-ка-я дырочка. Должно капнуть только три капли. В минуту. И все. И получается трехлитровая банка в день. Этого для жизни достаточно. Заклинаю тебя, Бардияш, заклинаю! Если начинает капать четыре!!! – Муха даже побледнел от ужаса, закрыл глаза и прижал ладони к щекам. – Немедленно – заклинаю! – заклеивай трубочку и считай. Только три! Только три в минуту! Заклинаю!

Бардияш понюхал. Из банки отчетливо пахло спиртом.

– Посмотри на меня внимательно, Бардияш, – настаивал Миша Муха, – посмотри! Ты понял?

Бардияш посмотрел. Глаза его уже где-то мечтательно гуляли. Но он кивнул, что понял.

– Вопросы есть? – напоследок спросил Муха. – Тебя интересует – что, откуда?

Бардияш отрицательно покачал головой. Глаза его разгулялись вовсю.

Эх, Бардияш, Бардияш! Где он был, где был твой здравый смысл?.. Нет, прав был Владимир Иванович, ох прав!..

– Заклинаю, а то будет плохо! – громко из окна такси грозил Миша Муха. – Заклина-а-а-а-а-а-аю-ю-ю-ю-ю-ю… Только три-и-и-и-и-и!.. – Машина взревела и унесла Муху в прекрасное далеко…

Бардияш тут же бегом собрал по дому пустую посуду: банки, кастрюли, вазы. Снес все в подвал, достал перочинный ножик и… проковырял в трубочке большое отверстие. Оттуда щедро и ароматно полилось.