Орел/Решка - Ю. Майерс

– Нет, не надо, все в порядке. Миссис Моралес заберет меня, и думаю, сейчас мама не будет в восторге от посетителей. Но все равно спасибо.

– Эй, уверен, это отвлечет тебя от всех проблем! – сказал Натан и показал Эфраиму на камере снимок трех девушек, сфотографированных чуть пониже плеч и выше бедер.

– У тебя кадрирование сбилось, – сказал Эфраим.

– Нет, – ухмыльнулся Натан и указал на впечатляющие достоинства Мэри и Шелли в голубых летних платьях. – Жаль, у Джены не такой большой размер, но тоже неплохо. Особенно когда она не носит свои старомодные платья, как обычно.

Эфраиму пришлось согласиться. Джена мило выглядела в юбке. То, как она выросла за лето, так отвлекало Эфраима в первом семестре, что он чуть не завалил алгебру, на которую они вместе ходили. В тот год многие парни обращали на нее больше внимания, пока девушка не начала носить закрытую одежду. Теперь все задумывались, что же она прятала.

– Она хороша такая, какая есть, – сказал Эфраим, не в силах отвести глаз от фотографии. – И вообще, как ты умудрился сделать такой кадр?

– Отключил звук затвора. Но постой, это еще не все.

Натан переключился на другой кадр: снимок Мэри, Шелли и Джены сзади.

– Извращенец, – прокомментировал Эфраим. – Тебе должно быть стыдно. Не забудь послать мне копию фото, когда доберешься до дома.

– Я мог бы даже продать такие кадры! – Натан прислонился жилистым телом к шкафчику и блаженно уставился на экран. Его длинные светлые волосы упали на глаза. – Слушай, когда ты сядешь в их машину, постарайся оказаться между ними…

– Я не собираюсь их лапать. В машине будет их мать, – не говоря уже о Джене. Может, он сможет сесть ближе к ней, хотя подозревал, что ему придется ехать рядом с водителем.

– Тем более! Какая пикантная ситуация! В ее присутствии они, скорее всего, ничего не скажут. Слушай, только посмотри на их ножки! – воскликнул Натан.

Эфраим воздел глаза к потолку.

Когда он открыл шкафчик, оттуда выпорхнул лист бумаги. Нагнувшись, он поднял его с пола.

– «Загадай желание и подбрось монетку, чтобы оно исполнилось», – прочел он. Почерк был похож на руку Натана. – Проклятие, и что это значит?

Он показал листок другу.

Тот прочел записку.

– Странно. Я не знаю.

– Это разве не ты писал? – Эфраим был в этом уверен.

– Я тебе ничего в шкафчик не подкидывал. Детский сад какой-то, – Натан прищурился и вновь посмотрел на лист. – Походит на мой почерк. Немного. Но я не знаю, что это должно означать. Какая монетка? Бессмыслица какая-то.

Он вернул другу записку.

Эфраим уставился на нее. О чем она? О четвертаке, который он нашел прошлой ночью? Эфраим даже Натану о нем не рассказал. Непонятная бумажка тревожила так же, как одинаковые библиотечные карточки и парень в морге, который походил на Эфраима. Но что это значило? И кто написал записку?

Он вытащил из заднего кармана четвертак и еще раз прочел послание.

– Ты действительно собираешься попробовать? – фыркнул Натан.

Эфраим пожал плечами.

– Ничего плохого-то не случится.

Вытянул ладонь с монеткой и прочистил горло.

– Желаю… – он кинул взгляд на друга. – Желаю, чтобы моя мама не была в больнице.

Разумеется, ничего не произошло.

– Подбрось ее, – напомнил Натан. – Как сказано в записке.

– Да ну. Это глупо, – Эфраим потянулся, чтобы засунуть монетку в карман, и почувствовал укол, словно в ладонь вонзилась булавка. От неожиданности он уронил четвертак, и тот покатился по неровной серой плитке пола.

– Черт, – пробормотал он.

– Что стряслось?

– Она… меня током ударила, – выдавил Эфраим, оглядываясь вокруг.

Монетка приземлилась перед ним под шкафчиком. Он нагнулся и поднял ее, стряхнув пыль. Она упала орлом вверх. На секунду металл показался горячим, но прямо в руке быстро остыл. Перед глазами все поплыло. Он вдруг почувствовал тошноту и схватился за живот.

– Эфраим, – позвал Натан. – Ты что там делаешь на полу?

Ему нужно было в туалет.

– Я… – Он точно не успеет добежать.

Эфраим повернулся и сунул голову в шкафчик.

– Вот извращенец! – воскликнул Натан и отошел к другой стороне коридора, пока друга рвало.

Тот вытер рот тыльной стороной ладони.

– Извини, – сказал он. Задержав дыхание, он закрыл дверцу шкафчика, решив, что ему не так уж сильно нужны бумаги и комиксы, собравшиеся на дне за год. Подошел к питьевому фонтанчику в конце коридора, чтобы прополоскать рот. Вода оказалась теплой, с металлическим привкусом.

– Ты в порядке? Медсестра еще может быть на месте, – сказал Натан.

– Уже в норме, – как будто ничего не случилось, Эфраим засунул четвертак и записку в карман и схватил свой рюкзак. Внезапно он понял, как ему повезло. Если бы это случилось пока он разговаривал с Дженой…

– Но ты только что наблевал в шкафчик. Хоть уборщику скажи, – Натан повернул фотоаппарат так, чтобы Эфраим увидел снимок. На нечеткой картинке Эфраим сунул голову в шкаф. Его опять замутило. Он оттолкнул камеру.

– Я так рад, что ты всегда рядом и запечатлеваешь важнейшие моменты в моей жизни, – съязвил он.

– Камера не лжет, – ответил Натан. – А я здесь лишь инструмент. Ты уверен, что нормально себя чувствуешь?

– Может, что-то подхватил в больнице, – ответил Эфраим. В конце концов, он просидел там всю ночь. Но кто-нибудь слышал о кишечном гриппе продолжительностью в двадцать четыре секунды?

– Когда ты был в больнице? – спросил Натан.

– Я же только что сказал тебе – мама попала туда прошлой ночью.

– О нет! – У Натана расширились глаза. – Все серьезно? Как Мадлен?

– Мы же минуту назад с тобой об этом разговаривали! – Похоже, близнецы сбили Натана с мысли сильнее, чем думал Эфраим. – Она поправится. Мэри и Шелли подбросят меня сейчас до больницы. Помнишь?

Натан, казалось, удивился еще сильнее:

– Да ты шутишь! Я бы с радостью посидел с ними на заднем сиденье. Дружище, хотел бы я, чтобы моя мать была в больнице.

– Поосторожнее с желаниями, – буркнул Эфраим.

Так, минутку. С желаниями?

Он пожелал, чтобы мама не была в больнице. И теперь Натан не помнит…

– Слушай, тебе стоит попытаться сесть между ними, – посоветовал тот.

– Не самая лучшая идея.

В конце коридора из-за угла вышел Майкл Гупал и ухмыльнулся, увидев друзей.

– Проклятие, – пробормотал Эфраим.