Три коротких слова - Эшли Родс-Кортер

С трудом передвигая ноги в полусне, я очутилась в ярком и шумном зале ожидания. Незнакомая женщина подхватила Люка, а какой-то мужчина попытался взять меня за руку. Я тут же ее отдернула.

– Ты что, дедулю не узнала? – спросила женщина.

Я покачала головой.

– Неудивительно, ведь сколько времени прошло, – продолжила она, наклонившись ко мне, и сказала, что ее зовут Адель, а этот мужчина – мой дед, папа моей мамочки.

Мистер Бенсон передал Адели наши бумаги и пакеты с вещами. Дедушка молчал, зато Адель вовсю ворковала над Люком, который обхватил ее шею своими ручонками.

Когда мы уселись в машину, я принялась расспрашивать:

– Куда мы едем?

– К нам домой, – ответила Адель.

– А Люк останется с нами?

– А как же, – рассмеялась она.

– Когда я пойду в школу?

– Когда тебе будет пять лет.

– Мне уже почти пять.

– Знаю, зайчик, в следующем году школьный автобус заедет и за тобой.

Люк захлопал в ладоши, припевая:

– Мы в автобусе сидим, бим-бим-бим!

Я прикрыла ему рот ладошкой.

– У меня будет торт на день рождения?

– Конечно, зайчик. Какой ты хочешь: с шоколадом или ванильным мороженым?

– С молозеным! – опередил меня Люк.

– Нет, с шоколадом! – Я толкнула его в бок, чтобы помолчал немного. – Где миссис Ортис?

– Это еще кто? – подал голос дедуля.

Машина свернула на проселочную дорогу.

– Та кубинка, у которой жила Эшли, – неодобрительно пояснила Адель.

Пока Адель наскоро собирала на стол, дедуля сводил нас посмотреть на корову Мо, показал курятник с курами, козу и свиней.

Обед – горячие бутерброды с сыром, маринованные огурцы и жареная картошка – прошел в полном молчании. Мне вспомнилась суматоха в доме Ортисов, и я с сожалением протянула:

– Тихо тут у вас.

– Тишина и покой дороже всего, – отрезал дедуля.

Вскоре я поняла, что когда дед хотел тишины и покоя, с ним лучше не спорить, а уж если он принимается скандалить, то надо сидеть тише воды ниже травы. Иногда я застывала на месте, притворяясь, будто не слышу, как дед ругает Адель на чем свет стоит.

Мы с Люком жили в одной комнате. Когда ему становилось страшно, он перелезал ко мне. Порой он мочился под себя и тогда, проснувшись, лез обратно, на сухие простыни.

– Это не я написала в постель! – возмутилась я.

– Не будь врунишкой, не то вымою тебе рот как следует, – проворчала в ответ Адель и даже заставила меня лизнуть кусок мыла. И все же я упорно стояла на своем.

Адель была дипломированной медсестрой, а еще она выучилась на промышленного дизайнера. Ее картины и рисунки украшали скромный дом, где жили они с дедом. Адель научила меня раскрашивать картинки, не выходя за линии, а еще красиво заштриховывать рисунок с разных сторон. Пока мы занимались, Люк следовал за дедом по пятам, как утенок за уткой.

Жизнь вошла в размеренное русло, и – в кои-то веки – все завертелось вокруг нас с Люком. Были и свежеиспеченные печенья с шоколадными крошками, и моя любимая диснеевская «Фантазия». На заднем дворе дедуля выстроил двухэтажный домик для игр, где я играла в «дочки-матери» и командовала Люком. Вечерами мы смотрели по телевизору любимые программы деда, Адель шила или вязала крючком. Хотя мы приехали в самом конце октября, она успела смастерить нам костюмы на Хеллоуин. Мне достался костюм ангела, к которому полагались крылья, скреплявшиеся на спине золотистой лентой. Адель обшивала меня с головы до ног, мой шкаф ломился от пошитых ею платьев с рукавами-«фонариками», а из лоскутков она шила одежки для кукол. Я стирала кукольные вещички в тазу и, прижимая их крошечными прищепками, развешивала на веревке, прикрепленной на высоте моего роста возле домика для игр.

Укладывая в постель, Адель неизменно нас целовала и читала молитву. Вскоре Люк уже называл ее «мамочка», а деда – «папой», но я держала слово, данное маме, и называла их «Адель» и «дедуля». Прошло несколько недель, и я окончательно расслабилась, не беспокоясь о том, что нас могут забрать и увезти куда-нибудь в другое место.

Наш перевод в Южную Каролину одобрили «с оговорками», поскольку дед не смог содержать своих собственных детей. Детство у него было сложное, школу он бросил в двенадцать лет. У них с бабушкой родилось пятеро детей. Когда меня привезли к деду в Южную Каролину, его старший сын, Перри, в двадцать три года уже сидел в тюрьме за убийство. Близнецам Лианне и Лорейн было по двадцать, а младшему, Сэмми, только-только исполнилось восемнадцать, и он все еще жил в приемной семье. Дед неоднократно сидел за преступления, совершенные в пьяном виде. Бабушка развелась с ним из-за побоев. Полагаю, власти решили, что Адель, которая была старше деда на двенадцать лет и вот уже два года жила у него в качестве сиделки, проследит, чтобы нас никто не обижал. У Адели было трое взрослых детей, четверо внуков и отсутствие судимости.

Через две недели после нашего приезда к нам пришла Ава Уиллис, сотрудница местной социальной службы. Адель показала ей мои рисунки и кое-что из моих «домашних заданий».

– Девочке не терпится пойти в школу.

– Должна признаться, у меня были сомнения насчет их переезда сюда, – ответила мисс Уиллис, – но я считаю, что детям лучше у родственников, и рада, что все так хорошо обернулось.

Пока Адель дремала, дедуля предложил:

– Поехали кататься?

Мы почти не ездили в его драндулете, без дверей и ремней безопасности. Дедуля шутил: «Где вы видали другую такую тачку с естественной вентиляцией?» Сквозь дырки в проржавевшем корпусе виднелась земля.